Страница 3 из 85
Глава 2. В логове
Глава 2. В логове
Тяжёлая дверь захлопывается за моей спиной с глухим щелчком, отрезая нас от лестничной клетки и скрипучего голоса соседки.
Я даже не успеваю возмутиться.
Инерция бросает меня вперёд, и чтобы не упасть, я инстинктивно вскидываю руки. Мои ладони упираются в грудь Сола.
Меня обдаёт жаром его тела и терпким, до одури мужским резким запахом. Этот аромат моментально забивает лёгкие, смешиваясь с лёгким шлейфом сигаретного дыма.
Я дёргаюсь, словно обожглась, но отступать некуда – спина впечатывается в стену прихожей.
А Сол… он не делает ни шага назад. Наоборот.
Он нависает надо мной возвышаясь. Его руки ложатся на стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку.
Темнота прихожей скрадывает детали, но я чувствую, как напряжены мышцы на его руках.
– Ты совсем… – начинаю я, задыхаясь то ли от возмущения, то ли от того, насколько мы близко.
– Тс-с, – обрывает он меня.
Его указательный палец ложится мне на губы. Прикосновение обжигает. Я замираю, широко распахнув глаза.
– Тихо, Мишка, – шепчет он, склоняясь так низко, что его дыхание скользит по моей щеке. – Не вопи.
В прихожей полутемно, только из щели под дверью дальней комнаты пробивается полоска жёлтого света, да бас-гитара продолжает пульсировать где-то в глубине квартиры.
Но здесь, в этом узком пространстве между стеной и его телом, воздух, кажется, наэлектризован до предела.
Моё сердце колотится как сумасшедшее.
Бум. Бум. Бум.
Громче, чем их дурацкие барабаны.
Я стою, вжавшись в стену, и не могу отвести взгляд от его лица.
В полумраке его глаза кажутся совершенно чёрными.
В них больше нет той ленивой насмешки, с которой он разглядывал меня на пороге.
Сейчас в этом взгляде плещется что-то другое. Что-то тяжёлое, хищное и… голодное.
Он смотрит на мои губы, всё ещё придавленные его пальцем. Потом медленно переводит взгляд мне в глаза.
Мне становится невыносимо жарко в махровом халате.
Дышать тяжело.
Каждая клеточка тела кричит об опасности, но я почему-то не могу заставить себя сбросить его руку и оттолкнуть его. Я просто замираю, зажмуриваюсь, инстинктивно втягивая воздух сквозь зубы.
И тут из глубины коридора раздаются шаги, а следом – жизнерадостный голос:
– Эй, Сол, ну ты там умер, что ли? Бах струну порвал, пока ты...
Я вздрагиваю и распахиваю глаза.
Резкий свет из открывшейся двери бьёт по глазам, разрушая наэлектризованную тишину вдребезги.
Наваждение спадает так же резко, как и появилось.
Сол замирает. Его челюсть сжимается, а в глазах мелькает отчётливое раздражение.
Он медленно убирает руку от моего лица, но отходить не спешит, продолжая закрывать меня собой.
В коридор, щурясь от света, вываливается парень.
Высокий, взлохмаченный, со светлыми, почти белыми волосами, спадающими на глаза.
В одной руке он держит надкусанное яблоко, другой крутит барабанную палочку.
Он делает пару шагов, замечает нас в полумраке и застывает.
Его брови ползут вверх, а на лице расплывается широкая, наглая ухмылка.
– О-о-о… – тянет он, выразительно переводя взгляд с Сола на меня, вжатую в стену. – Я смотрю, переговоры с жильцами перешли в активную фазу. Сол, ты что, уже соседку уболтал? Быстро ты.
Краска мгновенно заливает моё лицо.
Боже, как стыдно!
Я стою в чужой прихожей, в дурацком халате, прижатая к стене полуголым парнем, а его дружок смотрит на это с таким видом, будто застукал нас за чем-то непристойным.
– Свали, Левый, – бросает Сол. Голос звучит хрипло и опасно.
Он даже не поворачивает головы в сторону друга, продолжая сверлить меня взглядом.
Левый хмыкает, откусывая яблоко с громким хрустом.
– Да ладно, я же просто поздороваться вышел. Привет, соседка, – подмигивает он мне. – Я Дэн, но для своих – Левый. Не бойся, он только с виду страшный, а так...
– Левый. Свали. В комнату, – чеканит каждое слово Сол так, что воздух вокруг, кажется, становится холоднее.
Светловолосый примирительно поднимает руки (вместе с яблоком и палочкой).
– Всё, всё, ухожу. Не мешаю процессу дипломатии, – он разворачивается и скрывается в комнате, но напоследок бросает из-за двери: – Только не забудь, нам ещё репетировать!
Дверь прикрывается, отсекая яркий свет и возвращая прихожую в полумрак.
Мы снова остаёмся одни.
Я сглатываю подступивший к горлу комок. Сердце всё ещё учащённо пульсирует в горле.
Надо немедленно уходить.
Сейчас же.
Пока я окончательно не потеряла контроль над ситуацией.
Я упираюсь руками в твёрдую грудь Сола и толкаю его со всей силы.
– Пусти, – требую я, стараясь придать голосу уверенность, но выходит жалкий писк.
Он не сдвигается ни на миллиметр.
Только опускает взгляд на мои руки, упирающиеся в его грудь, а затем снова смотрит мне в глаза.
– А то что, Мишка? – усмехается он, и в эту усмешку возвращается вся его былая самоуверенность и наглость. – Снова вызовешь полицию? Или позовёшь Нину Борисовну на помощь?
– Перестань называть меня Мишкой, – цежу я сквозь зубы. Мои ладони всё ещё упираются в его грудь, и я отдёргиваю их, словно от раскалённой плиты. – Меня зовут Вика.
– Да, я помню, – в его голосе снова звучит насмешка. – Слишком скучно для девчонки, которая среди ночи врывается в логово к плохим парням. Мишка тебе подходит больше. Вон какая пушистая. И злая.
Он снова проходится взглядом по моему дурацкому халату. Боже, угораздило же меня надеть именно его! Надо было накинуть куртку.
– Я не врывалась. Ты сам меня сюда затащил, – напоминаю я, стараясь дышать ровнее. – Выпусти меня.
– А то что? – Сол делает микроскопическое движение вперёд, и между нами почти не остаётся пространства. – Будешь кусаться, Мишка?
Его наглость переходит все границы. Страх, который сковал меня пару минут назад, окончательно уступает место злости.
– Если понадобится, – я вздёргиваю подбородок. – Я пришла сюда не за тем, чтобы терпеть твои идиотские шутки и знакомиться с твоими дружками. Я пришла, чтобы вы прекратили этот концерт. Завтра понедельник. У людей, в отличие от вас, есть дела.
– У нас тоже есть дела, – парирует он, ничуть не задетый. – У нас репетиция.
– В первом часу ночи?!
– Вдохновение не смотрит на часы, Мишка.