Страница 32 из 45
Глава 31: Дисциплина ярости
На четвёртый день пути от Сада кристаллов пустыня снова изменилась. Соль уступила место чёрному острому камню. Горизонт перестал дрожать маревом. Воздух стал сухим и колким. Ветер звучал иначе — не шелестом песка, а низким гулом.
Сора нашла следы на рассвете. Отпечатки сапог — глубокие, чёткие, с идеально ровным шагом — уходили на восток, к скалистой гряде.
— Свежие. Вчерашние. Идут строем. Не меньше двух десятков.
Элиас побледнел.
— Строем? Это…
— Хор, — закончила Исара. — Не «тихий дом» и не сад. Здесь учат воевать. Превращают пустоту в дисциплину.
Мира вздрогнула.
— Келлен… Если Палата взяла его, они не стали бы его ломать. Они бы его отточили.
Каин смотрел на следы, на скалистую гряду.
— Идём. Тихо. Сначала смотрим.
В широкой каменной чаше раскинулся лагерь. Ровные ряды палаток, плац, утоптанный до твёрдости. В центре, на возвышении, стоял человек в подогнанной броне. Неподвижный.
Келлен.
Не внешне — глубже. В нём не было прежней теплоты. Только пустота, заполненная холодной дисциплиной.
На плацу двигались фигуры. Два десятка рекрутов в серых одеждах. Они стояли, дышали, смотрели в одну точку. Движения синхронны.
— Они не просто маршируют, — тихо сказала Сора. — Дышат в такт. Сердца бьются одинаково.
— Я не слышу их, — сказала Селена. — Идеальная тишина.
Келлен поднял руку. Рекруты замерли.
— Боль — это слабость. Страх — это слабость. Память — это слабость. — Голос ровный, без интонаций. — Вы учитесь избавляться от слабости. Удалять её. Вы станете прямыми. Сильными. Чистыми.
Он замолчал. Каин заметил, как дрогнул уголок его губ — не улыбка, а тень.
— Рекруты, — скомандовал Келлен. — Вдох. Выдох. Синхронно.
— Он не сломлен, — прошептала Селена. — Переделан. Верит по-настоящему.
— Хуже, — сказала Сора. — Сломленного можно собрать. А того, кто верит — переубедить или сломать.
— Мы не будем его ломать, — сказала Мира. — Он наш. Мы должны напомнить.
— Спускаемся, — сказал Каин. — Открыто. Без оружия.
— Он нас убьёт.
— Возможно. Но с мечами — точно.
Они спустились на рассвете. Каин шёл первым, меч в ножнах. Следом — Сора, Селена, Мира, Исара, Элиас. Элиас сжимал в руке колбу с жёлтой жидкостью — на случай, если понадобится, но не решался.
Рекруты замерли. Келлен ждал в центре плаца.
— Ты пришёл, — сказал он. — Я знал.
— Ты мой, Келлен, — ответил Каин. — Даже если забыл. Мы пришли напомнить.
Келлен чуть наклонил голову.
— Напомнить о чём? О том, как мы сидели у костра и боялись? Как ты ушёл в дождь, оставив их? Это хлам. Я избавился. И стал сильнее.
— Ты стал пустым, — сказала Мира. — Как я в саду. Как Ханс в «тихом доме». Ты просто перестал чувствовать боль. Это не сила. Это бегство.
Келлен перевёл взгляд на неё.
— Ты выбрала красоту. Я — порядок. Почему твой путь правильнее?
— Потому что он живой, — ответила Мира. — Грязный, несовершенный, но живой. А твой ведёт в никуда.
Келлен улыбнулся холодно.
— Ты говоришь, как они. Я не вернусь. Я хочу быть чистым. Сильным. Совершенным.
Он вытащил меч. Сора шагнула между ними.
— Он мой. Ты говори с остальными.
— Будь осторожна.
— Я всегда осторожна.
Келлен атаковал без предупреждения. Меч описал короткую дугу, целясь в горло. Сора отклонилась, нож метнулся к запястью. Келлен сместился, контратаковал.
Они кружили по плацу. Только сталь о сталь.
Сора дралась быстро, грязно, непредсказуемо. Она использовала каждую неровность камня. Когда Келлен заносил меч, она уходила вниз и била в сухожилия под коленом. Когда он смещался вправо, она уже была слева.
Она метнула горсть песка в лицо. Келлен моргнул. Сора нырнула под меч, полоснула по наплечнику. Искры. Броня выдержала.
— Ты становишься предсказуемой, — сказал Келлен. Он даже не запыхался.
— А ты — медленным, — ответила Сора. Лёгкие горели.
Пока Сора сражалась, Селена и Мира попытались пробиться к рекрутам. Селена закрыла глаза, потянулась к их сознанию — и наткнулась на стену. Не пустоту — дисциплину.
Страх, — поняла Селена. — Не тот, что парализует. Тот, который вдавили внутрь. Они боятся снова почувствовать.
Мира вцепилась ей в плечо. Одна из трещин приоткрылась.
Молодой рекрут во втором ряду вздрогнул. Его глаза расширились. Он посмотрел на свои руки — на шрамы, на грязь под ногтями. На мгновение в нём вспыхнуло узнавание.
Селена потянулась к ним.
— Ты можешь уйти, — прошептала она. — Мы поможем.
Келлен почуял. Даже не оборачиваясь, он направил свою волю в сознание рекрута. Тот дёрнулся, и трещина захлопнулась.
— Не трогай их, — сказал Келлен, отбивая атаку Соры. — Они мои.
Исара, стоявшая у расщелины, попыталась пробиться к рекрутам иначе. Не к тем, кто на плацу, — к тем, кто ещё не до конца пуст. Она хотела показать им, что есть другой путь.
Келлен ударил в ответ. Не мечом. Тем, что осталось от веры в пустоту. Удар пришёлся не по телу — по дару.
Исара вздрогнула. Из носа потекла кровь. Она пошатнулась, прислонилась к камню.
— Исара! — Селена бросилась к ней.
— Он ударил по дару, — прошептала Селена, пытаясь наложить руки. Свет вспыхнул и погас. — Не по телу. По сути. Я не могу это исцелить.
Исара открыла глаза. Кровь капала на камни.
— Он не просто пустой. Он — противоположность. Уничтожает чувства. Я пыталась дать рекрутам выбор. Он показал, что выбора нет.
Она посмотрела на Каина.
— Ты не сможешь вытащить его силой. Он выбрал это по-настоящему. Пока он верит, что его путь — единственный, ты бессилен.
— Что же нам делать? — спросил Каин.
— Не знаю. Силу не победить силой. Его вера — не стена. Пустота. А пустоту не наполнить.
Каин опустил голову. Потом поднял.
— Тогда что?
Исара молчала. Тишина затянулась.