Резонанс Распавшихся Душ

Глава 26: Выход

Рассвет просачивался в пустыню медленно. Сначала темнота на востоке стала не такой густой. Потом край неба начал светлеть. Звёзды гасли. Солнце появилось — расплавленной полосой, которая медленно выползала из-за песка.

Шов просыпался без суеты. Люди двигались молча, с той собранной плавностью, какая бывает только перед дальней дорогой. Никто не гремел, не кричал. Даже дети притихли.

Они знают, — подумал Каин. — Чувствуют.

У котла горел огонь. Марек, поднявшийся раньше всех, уже разливал по мискам густой травяной отвар. Он протягивал миски уходящим молча, и каждый брал, встречался с ним глазами и кивал.

Элиас взял свою миску, отпил, поморщился. — Горький. — Зато полезный, — ответил Марек. — Ты всегда так говоришь. — Потому что это правда.

Каин вышел из палатки, когда небо налилось серым. Амулет на груди был тёплым. Он проверил меч, перевязь, флягу, сумку.

Всё на месте, — подумал он. — Ничего лишнего.

У соседней палатки Сора затягивала ремни на мешке. Рядом стоял Элиас — бледный, с красными глазами — и в десятый раз пересчитывал склянки.

— Если эта красная упадёт, — сказал он, кивнув на колбу с мутной жидкостью, — будет просто вонять. Но если разобьётся зелёная — мы все умрём.

— Элиас, — сказала Сора, не оборачиваясь.

— Что?

— Заткнись.

Он заткнулся. Но продолжал пересчитывать склянки — губами, без звука.

— Ты уверен, что они не разобьются по дороге? — спросил Каин. — Нет. — Элиас вздохнул. — Но я буду держать их в отдельном мешке. — Умно. — Или глупо. Посмотрим.

У южного выхода собрались все. Захар, хмурый, с покрасневшими глазами, проверял фляги у пояса Элиаса. Дарья стояла с детьми — Мила прижималась к её ноге.

— Не бойся, — сказала Дарья. — Они вернутся.

— А вдруг нет?

— Вернутся. Такие не пропадают.

Мила кивнула, но не отпустила мать. — А можно я помашу им? — Можно.

Марек отошёл от котла и стоял чуть поодаль.

Лиора стояла у самого выхода — там, где кончались навесы и начиналась пустыня. В полном доспехе, с секирой за спиной. Её лицо не выражало ничего.

Как всегда, — подумал Каин. — Командир не должна показывать страх.

Каин подошёл к ней. Остановился в шаге.

— Пора.

— Знаю.

Они стояли так несколько секунд. Потом Лиора резко сказала:

— Возвращайся. Вы все. Это приказ.

— Слушаюсь, командир.

— Не смей умирать, — добавила она тише. — Не собирался.

Лина появилась в последний момент. Выбежала из-за палаток, запыхавшаяся, сжимая в руке что-то маленькое. Сунула Каину в ладонь.

— Это тебе. На удачу.

Каин разжал пальцы. Маленький серый камешек — тот самый, с порога дома в Вердигрисе.

— Лина, это же твоё…

— Теперь твоё. Вернёшь, когда придёшь обратно. Договорились?

Каин сжал камешек в кулаке.

— Договорились.

— И не потеряй, — добавила она. — Не потеряю.

Лина посмотрела на него снизу вверх и крепко пожала его руку.

— Я буду ждать. И резать коренья. И не дам Мареку пересолить суп.

— Он всё равно не чувствует соли.

— Но я-то чувствую. И я ему скажу.

— Скажешь? — Обязательно.

Она отступила на шаг и встала рядом с Лиорой.

— Береги её, — тихо сказала Лиора. — Всегда, — ответил Каин.

Каин повернулся к отряду.

— Выходим.

Он шагнул за границу лагеря. Следом — Сора, Селена, Исара, Элиас. Светоч взлетел, сделал круг и полетел на восток. Бастет скользнула вперёд.

— Не оглядывайся, — сказала Сора. — Я и не собирался, — ответил Каин.

Пустыня приняла их не сразу. Сначала она лежала серая, плоская, безмолвная. Песок хрустел под ногами. Воздух был холодным, колючим.

— Зимой здесь, наверное, невыносимо, — заметил Элиас. — Летом тоже, — ответила Сора. — А когда хорошо? — Никогда.

Потом появились звуки. Песок под ветром шуршал. Где-то крикнула пустынная птица и замолчала.

— Не нравится мне это место, — сказал Элиас.

— А должно нравиться? — спросила Сора.

— Просто я чувствую себя здесь лишним.

— Ты везде чувствуешь себя лишним.

— Спасибо за поддержку.

— Не за что.

— А если серьёзно, — Элиас понизил голос, — ты не боишься? — Боюсь. Но это не значит, что нужно сидеть на месте.

Потом появились запахи. Сухая полынь, горькая. Мёртвая соль, от которой першило в горле. И запах древности — так пахнут камни, пролежавшие на солнце тысячу лет.

— Здесь кто-то был до нас, — сказала Исара. — Давно. — Откуда знаешь? — спросил Каин. — Камни помнят.

Исара шла впереди. Её походка изменилась — она распрямилась, шаг стал шире.

— Ты как дома, — заметила Сора.

— Мой народ жил в таких землях. Пустыня не враг, — сказала Исара. — Она живёт. Нужно только слушать.

— Ты права, — сказал Каин. — Но и другом не будет.

— Достаточно того, что она не убивает сразу, — ответила Исара.

— Пока не убивает, — уточнил Элиас. — Пока, — согласилась она.

Они пошли дальше.

Солнце поднялось выше, пустыня сменила цвет с серой на золотистую, потом на выцветшую, почти белую. Тени укоротились, воздух задрожал.

Краем глаза Каин замечал тени без источника — появлялись на секунду и исчезали.

— Ты тоже это видишь? — тихо спросила Сора.

— Да.

— Что это?

— Пустыня. Она не мёртвая.

— Или что-то в ней живёт, — добавила Селена. — Мы все в ней живём, — сказал Каин. — Пока.

Бастет вдруг остановилась. Уши торчком, хвост замер. Смотрела на восток.

— Что там? — спросил Элиас.

Кошка не ответила. Медленно двинулась дальше — охотничьей походкой.

— Она чует, — сказала Исара. — Там что-то есть.

— Живое? — спросила Селена.

— Не знаю. Но пустыня молчит об этом месте. А когда она молчит — это плохо.