Резонанс Распавшихся Душ

Глава 13: Пепел и первые гости

Караван растянулся по пустыне — сорок три жизни в пыльных плащах. Телеги скрипели, дети хныкали, ящеры фыркали. Каин шёл в хвосте колонны. Резонанс гудел от общего напряжения: страх, усталость, глухая злоба. Сеть держалась, но трещала.

Рядом с матерью шагал мальчик лет десяти. За спиной у него болталась верёвка.

— Долго ещё? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Каин.

— А там, куда мы идём, есть вода?

— Есть. И еда. И крыша.

Мальчик кивнул и замолчал. Каин знал: никто из них не был в Шве. Они шли на слухах.

Элиас пересчитывал склянки на ходу. Исара сидела на телеге, бледная, но пыталась помогать Лине удерживать эмоциональный фон.

Первые два дня прошли без происшествий. Только ветер, песок и редкие крики птиц.

Третий день. Ветер нёс соль, от которой трескались губы. Воды осталось на два дня. Ночью Бастет принесла дохлую ящерицу. Сора осмотрела её, понюхала.

— Отравлен. Яд в воде, — сказала она и отбросила тушку. — Колодец впереди отравлен. Палата не оставляет лёгких дорог.

— Сколько крюку? — спросил Каин.

— Полдня на восток. Потом ещё день на юг.

— Делаем.

Караван свернул. Люди заворчали. Один из возниц сплюнул:

— Чтоб им пусто было.

Элиас покосился на него, но промолчал.

Пятый день. Сора нашла следы. Те же ровные прямоугольные углубления — свежие, вчерашние. Сотни.

— Идут строем.

— Палата так делает на южных дорогах, — тихо сказал Элиас. — Живые проводники, пустая охрана. Дешевле.

— Или точнее, — сказала Лиора. — Пустые не бунтуют.

Они двинулись дальше, обходя следы широкой дугой. Люди старались не смотреть под ноги.

Седьмой день. Пепел начал падать к полудню.

Сначала редкие серые хлопья. Потом гуще, плотнее. Пепел оседал на плечах, на волосах, на мордах ящеров. Он был горьким на вкус. В воздухе повис сладковатый, тошнотворный запах.

Лина вытянула руку, поймала хлопок, стряхнула.

— Что это? — спросила она.

— Город, — ответил Каин. — То, что от него осталось.

— Вердигрис?

— Да.

Каин вдохнул — и почувствовал чужой страх. Острый, пахнущий горелым деревом. Резонанс фонил. Сора рядом сжала зубы, рука дёрнулась к ножу.

— Ты тоже? — спросила она.

— Да.

— Что это? — спросил Элиас.

— Память, — сказала Селена, бледнея. — Пепел несёт эхо. Они не просто сожгли город. Они оставили в дыму боль. Чужую боль.

Лина застонала, прижав ладони к ушам.

— Щит! — рявкнул Каин.

Селена вскинула руки. Золотистый купол вспыхнул над караваном. Шум стих, но не исчез — он скрёбся снаружи.

— Долго не продержу, — выдохнула она.

— Терпи. Идём.

Они шли под куполом. Пепел оседал на золотистой поверхности, превращая её в серую плёнку. Люди жались друг к другу, дети плакали.

— Этот пепел… — сказал Элиас. — Он не только от города. От людей тоже. Когда Палата стирает человека, что-то остаётся. Отпечаток. Эмоция, которую не успели выжечь.

— Заткнись, — сказала Сора. — Не при детях.

Элиас замолчал.

К вечеру, когда пепел стал реже, у дальней телеги вспыхнула ссора.

Худой мужчина в рваном плаще, с красными глазами, тыкал пальцем в Сору.

— Это из-за вас! Вы притягиваете беду! Вы сожгли город и сбежали, как крысы!

— Заткнись, — тихо сказала Сора.

— А то что?! Убьёшь меня?! Вы навели Хор на город, а потом сбежали!

Толпа загудела. Лиора вышла вперёд. Посмотрела на Каина — он кивнул, не командуя, просто поддерживая.

— Хотите уйти — уходите. Воды не дам. Еды не дам. Пусть Палата будет к вам милосердна.

— Вы не смеете…

— Смею. — Лиора не повысила голоса. — Я не держу никого силой.

Мужчина оглянулся. Никто не шагнул вперёд. Он сплюнул, схватил узел и зашагал обратно на север.

— Дурак, — сказала Сора.

— Не дойдёт, — добавил Захар.

— Его выбор, — ответил Каин.

Ночь опустилась быстро. Марек развёл костёр, варил похлёбку. Лина сидела в стороне, прижавшись спиной к камню. Она не спала. Чужие эмоции били по ней: мужчина, потерявший сына, нёс в себе невыплаканную боль. Женщина боялась завтрашнего дня. Ребёнок видел кошмар.

Слишком много, — подумала Лина. — Слишком много, я не могу…

— Не спится?

Голос Селены прозвучал тихо. Лина вздрогнула.

Селена опустилась на песок рядом.

— Ты же знаешь, — ответила Лина, не убирая ладоней от ушей.

— Знаю. — Селена помолчала. — Я тоже так не спала.

Лина повернулась.

— Ты… тоже тонула?

— Тонула, — просто ответила Селена. — Думала, что если перестану чувствовать чужую боль, то предам свой дар. Пока не поняла одну вещь.

— Какую?

— Если я сломаюсь, кому будет лучше? Никому.

Она взяла Лину за руки, отвела их от ушей.

— Слушай меня. Не их. Сейчас здесь только твой кошмар и мой голос. Остальное — шум. Его можно приглушить.

— Как?

— Смотри на огонь.

Селена кивнула в сторону костра.

— Представь, что твои чувства — это вода. Она течёт через тебя, но не остаётся. Ты — русло.

Лина закрыла глаза.

— Не толкай, — сказала Селена. — Просто смотри. Позволь ей течь.

Лина перестала пытаться. Напряжение в груди чуть ослабло.

— Получается? — спросила Селена.

— Не знаю. Но кажется, тише.

— Это уже хорошо.

Селена убрала руки, поправила на Лине край куртки, пригладила спутанные волосы.

— Расскажи что-нибудь, — попросила Лина. — Чтобы я слышала тебя, а не их.

Селена подумала.

— Моя бабушка говорила, что у каждого внутри есть свой огонь. Не тот, что сжигает, а тот, что греет. И если очень страшно, нужно смотреть на свой огонь.

— И помогало?

— Не всегда. Но когда помогало — мир становился светлее.

— А у меня есть такой огонь?

— Есть, — твёрдо сказала Селена. — Он греет тех, кто рядом. Например, меня.