Страница 36 из 42
Это бред.
Мой злейший враг.
Мой босс-тиран, который вчера ползал на коленях в моей прихожей. И мой темный рыцарь, мой
спаситель, мой мудрый виртуальный психолог, который выслушивал мои слезы... Это один и тот
же человек?!
Осознание едва не сшибает меня с ног.
«Откуда ты все это берешь, Хантер? Почему ты говоришь о нем так, словно сам стоишь в его
ботинках?»
«Потому что мы с ним из одного теста...»
— Ах ты ж... — я задыхаюсь. Мое лицо заливает краска такого густого, жгучего стыда и
одновременно такой космической, термоядерной ярости, что я буквально начинаю дрожать.
Я сбрасываю его руки со своих плеч так резко, словно обожглась.
— Ты! — мой голос срывается на крик, который эхом разносится по всему «Энигме». — Ты играл
со мной?!
— Рита, тише, пожалуйста, давай сядем... — он пытается снова взять меня за руку, но я с
размаху бью его по ладони своей сумочкой.
— Не прикасайся ко мне, двуличный мерзавец! — реву я, наступая на него. — Ты знал! Ты все
знал! Ты сидел там, за своим монитором, читал, как я плачу из-за тебя же! Ты выслушивал, как
я жалуюсь на генерального директора, на твою паранойю, на твои истерики, и должно быть,
смеялся надо мной!
— Я не смеялся! Клянусь тебе, я не смеялся! — Алекс ловит меня за запястья, притягивая к
себе, несмотря на мое сопротивление.
Его лицо искажено болью.
— Рита, послушай меня! Я узнал, кто ты, полгода назад, по IP-адресу! Я влюбился в тебя там,
в игре, в твой острый ум, в твою смелость! Но в офисе... в офисе я был скован собственной
властью! Я не знал, как к тебе подойти! Ты ненавидела меня чуть ли не с первого дня!
— И ты решил стать моим личным пиксельным психотерапевтом?! — я вырываюсь, тяжело дыша,
грудь вздымается под черным платьем. — Ты оправдывал сам себя! «Ой, он не тиран, он просто
испуганный мужик!» Да ты гениальный манипулятор, Алекс! Ты просто прочищал мне мозги, чтобы
я простила тебя в реале! Ты лжец! Лжец и трус!
— Я трус! — неожиданно рявкает он в ответ, и его голос гремит так сильно, что официант,
спешивший к нам, чтобы сделать замечание, разворачивается и убегает обратно к барной стойке.
— Да, я трус! Потому что когда ты рядом, мой хваленый интеллект отключается! Потому что я
готов был сжечь свою компанию, лишь бы ты на меня посмотрела не как на босса! Потому что
вчера, когда ты закрыла дверь, я понял, что без тебя мне незачем жить!
Он делает резкий шаг ко мне. Я пячусь, пока не упираюсь спиной в холодное окно.
Алекс нависает надо мной.
Его руки ложатся на стекло по обе стороны от моей головы — точно так же, как вчера в его
разгромленном кабинете.
Но сейчас в его глазах нет агрессии. Там только отчаяние, голод и абсолютная,
сокрушительная честность.
Запах бергамота, дождя и крепкого кофе окутывает меня, дурманя разум.
— Я не оправдывал себя, Рита, — его голос падает до хриплого, вибрирующего шепота, от
которого у меня вдоль позвоночника бежит табун электрических мурашек. — Я признавался тебе.
От имени Хантера я говорил тебе то, что мне не хватало смелости сказать от имени Алекса. Я
вскрыл перед тобой свои самые жалкие, самые темные страхи.
Я смотрю на его губы, которые находятся в опасной близости от моих. Моя злость бьется в
агонии, проигрывая войну этому магнетизму.
— Ты лгал мне, — шепчу я, упрямо вздергивая подбородок, хотя мое сердце уже давно сдалось.
— Ты должен был сказать правду.
— Если бы я сказал тебе правду в кабинете, ты бы меня убила. Если бы я сказал тебе вчера на
пороге — ты бы не пустила меня на порог. Ты бы никогда не согласилась на эту встречу, — его
большие, теплые пальцы зарываются в мои рыжие волосы у виска.
Его прикосновение обжигает.
— Накажи Алекса. Мучай его. Заставь его ползать за тобой на коленях до конца жизни. Но не
прогоняй Хантера. Потому что Хантер без тебя мертв.
Я смотрю в его серые глаза.
И вдруг понимаю, что вся та боль, вся та ненависть, которую я испытывала к своему боссу,
была лишь обратной стороной сумасшедшего притяжения.
Я искала Хантера в виртуальном мире, потому что боялась признаться себе, что в реальности
меня тянет к этому невыносимому тирану.
А они — одно целое.
Мои губы медленно растягиваются в кривой, но искренней улыбке.
— Знаешь, что, Алекс? — выдыхаю я, смело кладя ладони на отвороты его кашемирового пальто и
сжимая мягкую ткань. — Алекс — конченый, параноидальный мерзавец. И я выпью из него всю
кровь, прежде чем позволю ему думать, что он прощен.
Его глаза вспыхивают надеждой.
— А Хантер? — хрипит он, склоняясь еще ниже.
— А Хантер... — я приподнимаюсь на мысочках, чувствуя, как от нашей близости плавится
воздух. — Хантер оказался нормальным мужиком. И он обещал мне вчера одну вещь.
— Какую?
— Он обещал, что мне не придется просить дважды, — шепчу я прямо ему в губы.
Алекс издает глухой стон.
Он накрывает мои губы своими с такой отчаянной, сокрушительной силой, словно я — женщина,
которую он искал всю жизнь.
Его руки властно обхватывают мою талию, прижимая вплотную к его телу.
Поцелуй выходит диким, горячим, пропитанным привкусом виски и бергамота.
Я зарываюсь пальцами в его русые волосы, и отвечаю со всей своей страстью.
Искры, которые мы обещали друг другу, взрываются в этом полутемном кафе тысячами
фейерверков, сжигая дотла и корпоративные правила, и старые обиды.
Я прощаю его.
Прощаю ледяного тирана только потому, что внутри него бьется сердце моего темного рыцаря.
И теперь этот рыцарь, эта империя, и этот мужчина принадлежат только мне.
И пусть он только попробует снова докопаться до моей мышки.