Страница 67 из 73
— Месть не поможет вам остаться праведным человеком, – вздохнул он. – Но я всё равно желаю вам удачи.
И он прыгнул. Молния ударила в один из частоколов, за которыми укрывались крестьяне с копьями. Мужчины отпрыгнули от горящего укрепления, Саранча весело засвистела, а через мгновение на неё обрушился Чжень. Он закричал, скорее чтобы выпустить боль, но вместе с болью вышла ци – и головы Саранчи начали лопаться одна за другой. Чжень уже стоял на земле, вынимая ладонь из черепа другой твари. Чудовища остановились. Их было так много, что никакие приготовления деревенских уже не имели значения. Узкий проход между сопками, деревянные укрепления, несколько рядов воинов с копьями, маленькие отряды лучников на холмах. Всё это, казавшееся жителям деревни чем-то важным и серьёзным, просто не имело значения перед лицом таких полчищ.
— Чжень с нами! – закричали люди за спиной монаха. Кто-то засмеялся, кто-то застучал копьями, кто-то запел. Чжень пытался вспомнить, сколько человек было в гарнизоне и сколько солдатских голов уже сожрала Саранча.
— Наконец-то ты появился, – произнесло чудовище, выступившее вперёд. На морде – уже почти лице, – груди и руках существа были голубые лоскуты ткани. Они не были привязаны, тканевые ленты словно сами налипли на Саранчу и сейчас развевались на ветру. Торс твари стал уже почти человеческим, серо-багровым, с редкими наростами хитина. Но гигантская четырёхногая туша, на которой этот торс и возвышался, всё так же была покрыта костяными и хитиновыми шипами.
— В прошлый раз лидером был другой, – сказал Чжень. Барабаны стихли.
— У Господина много дел, – рассмеялась Саранча. Она подняла руку над головой и зашептала что-то. В тот же момент в небо со свистом поднялся рой костяных дротиков. Они словно на мгновение зависли в зените, а затем обрушились на защитников деревни. Дротиков было так много, что даже высокие щиты бу дун, за которыми укрылись крестьяне, не могли спасти их. Чжень сбил пять или шесть дротиков, но это всё, на что его хватило, а дротиков этих были сотни. А потом Саранча закончила шептать, и в юношу ударила молния.
Монах оказался на земле. Одежды на нём дымились, а чудовища уже лезли через частоколы. Голова кружилась. Чжень поднялся на ноги, только для того, чтобы тварь с голубыми лентами сбила его с ног ударом передней лапы. Крестьяне кричали, раздираемые на части, протыкаемые шипами и костяными лезвиями. Монах снова встал, собирая ци в руках. Когда чудовище вновь со смехом ударило его лапой, он выставил руки перед собой и заскрипел зубами. Саранча не смогла сдвинуть его и на чи. Тогда она поднялась на задние лапы и ударила обеими передними. Чжень поймал шипастые конечности, поднял взгляд. Ци в его руках словно обжигала. Саранча начала что-то шептать, и юноша бросил её в толпу других чудовищ. Тварь пролетела несколько бу, сминая под собой с полдюжины других уродливых существ. Саранча всё равно окружала юношу, пробиваясь через второй ряд частокола и стоящих там крестьян. Никто из них не повернулся и не побежал, но это уже ничего не могло изменить.
Юноша всё ещё был быстрее любой Саранчи, и его ладонь, наполненная ци, всё ещё с лёгкостью пронзала покрытые хитином головы тварей. Как будто бы это могло иметь хоть какое-то значение. Пока монах убивал десяток чудовищ, сами монстры сжирали десяток крестьян. Он бросился назад, пытаясь пробиться ко второму частоколу, и молния снова расчертила ночное небо. В этот раз монах был готов, и земля стала чёрной в бу от него.
— Не убегай от меня, мальчик! – засмеялась Саранча. Чжень всё ещё не видел ту гигантскую тварь, которую он лишил головы учителя. – Я ведь должна быть тебе благодарна.
Тварь говорила о себе в женском роде, и по какой-то причине Чженя это развеселило. Он схватил одно из чудовищ за голову и дёрнул так резко, что позвонки хрустнули и бездыханная тварь повалилась в лужу. Тогда монах повернулся. Саранча расступалась, снова освобождая путь для своей новой госпожи. Увешанное лентами чудовище развело багровые руки в стороны, сложив пальцы словно для молитвы. Несколько стрел ударило в тех тварей, что стояли у второго частокола, – значит, местные худо-бедно, но перегруппировывались.
— Ты не самая большая из них, – произнёс Чжень, поднимая одну ладонь на уровень лица, а вторую отводя в сторону. Он позволил ци свободно течь по всему телу, наслаждаясь возможностью медленно восстановить дыхание и успокоить мысли. – Где твой господин?
— Когда ты задашь этот вопрос в третий раз, – голос Саранчи внезапно окреп, а порыв ветра поднял голубую ленту с её морды. На Чженя смотрели холодные, голубые, человеческие глаза. Чудовищные жвала под этими глазами защёлкали. – Ты пожалеешь о том, что узнал ответ.
Саранча произнесла ещё одно слово, и грозовые тучи обрушили на защитников деревни град. Чудовища осторожно отступали от укреплений, прикрывая головы, а градины становились всё крупнее. Чжень почувствовал, как его мокрые одежды покрываются инеем. Саранча перед ним снова засмеялась.
— Оставили голову даоски в болоте, – рассмеялась она. – А девчонка ведь оказалась такой вкусной.
— Падальщица, – качнул головой монах.
— Самая низкая из своей касты, – улыбнулась тварь. – Самая слабая. И только посмотри, как высоко поднялась.
Чжень направил часть ци в ноги и прыгнул вперёд. Саранча не могла этого не ожидать. Она гаркнула что-то, и несколько десятков костяных дротиков полетели в сторону монаха. Ветер и град мешали им так же, как и юноше, и лишь треть из них вообще прикоснулась к телу монаха. Треть из этого числа юноша рассёк ударами ладоней, и треть оставшихся лишь разодрала мокрые одежды Чженя. Когда монах уже опускал пятку на покрытый голубой лентой череп, всего два костяных дротика торчали в его груди.