Гоцюй

88. Он не за тем вернулся!

Незнакомка не выходила у него из головы весь оставшийся день, и спать он ложился с мыслями о ней, а утром – впервые за долгое время – проснулся выспавшимся. Снилось ли ему вообще хоть что-то в эту ночь, или кошмары отступили, потому что он был слишком занят мыслями о незнакомке, чтобы воспринимать ещё хоть что-то? Он ухмыльнулся. Ему в любом случае нравилось это чувство – расслабленное, безмятежное, чуть невнятное, но определённо согревающее душу.

У Минчжу заложил руки под голову, смерил долгим взглядом потолок, будто выискивая там ответы на свои вопросы.

Она назвалась наследницей горы, но по виду походила скорее на служанку – шитая-перешитая одежда, простая деревянная шпилька в волосах. А с другой стороны, зачем служанке закрывать лицо мяньшой, как благородной? Быть может, из обедневших аристократов, которые не желают признавать поражения и даже будучи слугами пытаются держаться сообразно утраченному положению? Имеет ли вообще значение, служанка она или нет? У Минчжу подумал и ответил сам себе: «Не имеет». С такими глазами, как у неё..

Может ли она быть его Смертью? Вряд ли. А даже если и так, он уже выучился увёртываться от её мотыжки. Он ухмыльнулся, подумав об этом. И о том, как она бранилась на него.

Интересно, встретит ли он её снова?

Он потихоньку встал, оделся и ускользнул с горы.

У пруда никого не было. Он уселся на ветку и, примерившись, кувыркнулся, клювом вперёд, повис ненадолго вниз головой, как летучая мышь, потом взмахнул крыльями и сел, как все птицы сидят на ветках, а потом опять перевернулся, продолжая думать о своём, потому не заметил, как незнакомка – или уже можно считать её знакомой? – пришла. Он встретился с ней взглядом и вздрогнул, едва не разжав лапы – он как раз висел книзу головой. Вот было бы позорище, если бы он свалился у неё на глазах и вновь угодил в ловушку!

Девушка смерила его долгим взглядом, но ему показалось, что на долю секунды в её глазах появился какой-то проблеск. Она была рада, что он вернулся, хоть и уверял, что лапы его на этой горе больше не будет? У Минчжу горделиво приосанился, насколько позволял облик ворона, и стал ждать, когда она с ним заговорит. Она непременно должна заговорить с ним первой, хотя бы и для того, чтобы его выбранить. Но она.. Он невольно съёжился, увидев, как девушка вытаскивает из травы ту ржавую мотыжку. А если опять в него швырнёт? С такого расстояния она легко его собьёт с ветки, как спелую грушу!

Нет, минутку, она что, его игнорирует? Она уже разглядывала пруд со странным выражением лица, будто до кувыркающейся чёрной птицы ей не было никакого дела. У Минчжу даже слегка оскорбился: разве не заслуживают внимания те акробатические кульбиты, что он проделывал на ветке? Думаете, легко вот так кувыркаться? Эй, хотя бы взглядом его удостой! Но девушка уже куда-то ушла. Он взъерошился и долбанул клювом по ветке, раздосадованный. Может, если он притворится, что падает с ветки, это привлечёт её внимание?

Девушка вернулась с полным ведром воды. Уж не собиралась ли она облить его водой, чтобы прогнать? У Минчжу весь подобрался, готовый, в случае чего, дать стрекача – мокнуть в птичьем облике он не любил, – но она вылила воду в пруд и опять ушла, чтобы.. вернуться с ещё одним полным ведром и опять-таки вылить в пруд. Зачем она это делает? Бессмыслица какая-то.. Он превратился в себя, повис вниз головой, зацепившись согнутыми в коленях ногами за ветку и скрестив руки на груди, и спросил изумлённо:

— Ты что делаешь?

— Ты слепой? – отозвалась она и вновь ушла. За очередным ведром воды.

— Зачем ты льёшь чистую воду в грязную лужу? – спросил он, когда она вернулась.

— Это не грязная лужа, а поле для чжилань. И не твоё дело, зачем я лью туда чистую воду, – отчеканила она.

У Минчжу было слишком любопытно, чтобы обидеться на очевидную грубость. Но он нахмурился, считая принесённые вёдра и гадая, насколько тяжело ей – с такими тонкими ручонками! – всё это даётся.

— Не устала ещё?

— Взял бы да помог, – огрызнулась она.

— И зачем мне это? – пренебрежительно фыркнул он.

Она не стала дожидаться помощи и ушла, а когда вернулась, У Минчжу спрыгнул с ветки и выхватил у неё ведро.

— Так уж и быть, помогу, – с нарочитой небрежностью сказал он и выплеснул воду в пруд. Грязные брызги разлетелись во все стороны и только чудом не попали на них.

Девушка рассердилась и попыталась отнять у него пустое ведро, но У Минчжу держал его высоко и забавлялся тем, как она рассерженно прыгает вокруг него и не может допрыгнуть, с такой-то разницей в росте. Она запыхалась, прекратила попытки вернуть ведро и пошла прочь. У Минчжу, конечно же, поспешил следом за ней.

— Помогу тебе воды принести, – объявил он, покрутив ведро на пальце. – Тогда скажешь?

— Десять вёдер наноси.

— А ты не стесняешься..

— Тебя никто не заставляет.

У Минчжу только ухмыльнулся, превратился в ворона и полетел к колодцу, крепко держа ведро в лапах. На её лице читалось неподдельное удивление, когда он вернулся, неся полное ведро воды прежним способом. Ага, теперь-то она не отведёт от него глаз! Этот молодой ворон тебя ещё удивит! Он подлетел к пруду, превратился в себя и выплеснул воду в поле – плюх!

— Осторожнее! – возмутилась она.

— Не то что? – нахально спросил У Минчжу.

Девушка вместо ответа показала ему мотыжку. У Минчжу пренебрежительно фыркнул на такую слабую угрозу, но следующее ведро выливал аккуратно, ни капли не разбрызгал. Лоб у него всё ещё побаливал, так-то.

Он насчитал уже десять вёдер и собирался потребовать ответа, как девушка сказала:

— Ещё восемь осталось.

— Что?! – возмутился У Минчжу. – О десяти же договаривались!

— В поле каждый день по двадцать вёдер воды выливать нужно, – сказала она таким тоном, точно это всё объясняло.

— Как скажешь, – сквозь зубы сказал он и полетел за водой.

Зачем он вообще это делает? Не для этого он сюда прилетел! Как у неё нахальства хватает им помыкать?