Гоцюй

57. Мнительный ворон повсюду видит заговоры

— По моему скромному мнению, – сказал У Минчжу, расковыривая чёрное ядрышко ногтем, – оно порченое. Смотри, труха сплошная. В нём не из чего пробиваться ростку. Неудивительно, что чжилань не взошла.

— Тебе.. тебе просто такое попалось! – с запинкой сказала А-Цинь. – Среди семян попадаются «пустышки». Вот когда дынные семечки щёлкаешь, бывает же, что в некоторых ничего нет, одна скорлупа?

— Но чжилань – волшебная трава.

— В волшебную траву ещё вырасти надо, – проворчала она.

— Уверен, остальные такие же, – сказал У Минчжу и опять сунул руку в ил, на этот раз – не с краю, а уже дальше в пруд.

— Эй! – всполошилась А-Цинь. – Что ты выдумал? Ты мне все посевы так испортишь!

— Посевы.. – усмехнулся он.

У Минчжу вылез из воды, крепко сжимая другое семечко чжилань в кулаке, и поцокал языком, разглядывая грязь на своих сапогах.

— А ведь это были почти новые сапоги, – со вздохом сказал он.

— А кто тебя просил в обуви лезть? – парировала А-Цинь.

У Минчжу не нашёл, что на это ответить, потому предпочёл вернуться к прежней теме. Он раскрыл ладонь:

— Вот. Проверь сама. Я маховыми перьями поклясться готов, что оно изнутри будет точно такое же, как и предыдущее.

— Случайности никто не отменял, – буркнула А-Цинь, не спеша брать семечко с его руки.

— Это не случайность. Наверняка твоя мачеха подсунула тебе негодные семена, – уверенно сказал У Минчжу.

— То же да потому же! – закатила глаза А-Цинь. – Эти семена мне не матушка дала, а шаман.

— Да он в сговоре с твоей мачехой!

— Неправда! Он сразу предупредил, что из семян прорастут, быть может, только несколько или даже одно.

— А я о чём? – просиял У Минчжу. – Он тебе с самого начала сказал, что семена негодные!

— Чжилань всегда капризно всходит, потому она такая редкая. Ещё и ваши воруют, – с осуждением добавила она.

У Минчжу поджал губы, лоб его прорезала морщина.

— На нашей горе чжилань нет, – проговорил он, чётко разделяя слова, – потому что ваши у нас её украли. А теперь представляются жертвами. Вся история горы Певчих Птиц – сплошной обман.. И тебя обманули. Уверен, они все прогорклые.

— Ты, оказывается, такой мнительный, – фыркнула А-Цинь, – тебе повсюду заговоры чудятся.

— Тогда разломи семечко и сама убедись, – с вызовом сказал У Минчжу, протягивая семечко на раскрытой ладони.

А-Цинь двумя пальчиками взяла семечко.

— Это всё равно ничего не доказывает, – угрюмо возразила она, когда и в нём ядрышко оказалось чёрным и сморщенным.

— И если это тебя не убедит, то я выловлю из пруда все остальные и..

— Эй! – вскинулась А-Цинь. – Вредитель!

— Я спаситель, – гордо возразил он.

— Кого ты там спасаешь? – прыснула смехом А-Цинь.

— Буду спасать тебя, – серьёзно ответил он. – От заблуждений.

Словесная перепалка ни к чему не привела, каждый остался при своём мнении. Осознав это, они перестали спорить и с одинаковым усердием выполоскали руки в пруду. У Минчжу, не переставая, ворчал и сетовал, что под его прекрасными ногтями грязь, что придётся их вместе с пальцами отрезать, потому что не пристало благородному молодому господину ходить с такими руками.. А-Цинь очень хотелось столкнуть его в пруд, но тогда бы он стал ныть ещё и об испорченной одежде. О сапогах ведь он тоже скорбел, как о невосполнимой утрате.

— Это всего лишь сапоги, – с презрением сказала А-Цинь.

— Эти сапоги стоят дороже, чем вся ваша гора, – кичливо отозвался У Минчжу.

— А по мне так обычные сапоги.. Грязные сапоги, – не удержавшись, уточнила она и засмеялась.

У Минчжу с прежним скорбным видом сунул носок сапога в пруд, чтобы удостовериться, что грязь так не сойдёт.

— Если не удастся отчистить грязь, – уныло сказал он, – придётся их выкинуть.

— Мои соболезнования, – бессердечно сказала А-Цинь. Стала бы она расстраиваться по таким пустякам!

Её сапоги были немногим лучше, но она всё равно их носила. Целые – и ладно.

Они ещё сослужат ей добрую службу в долгих скитаниях..