Гоцюй

55. Бесстыдный воришка

А-Цинь обомлела от такой наглости:

— Ты.. ах ты.. да что.. да я тебя..

Но бесстыдный воришка был ловок и легко избежал возмездия за столь вопиющее нахальство. Так беззастенчиво, даже не краснея, воровать поцелуи.. Ни стыда ни совести!

— О, а что я такого сделал? – с неподдельным изумлением спросил У Минчжу.

— Ты.. ты.. – А-Цинь даже заикаться начала, но кое-как выговорила смущающее слово: – По-по-поцеловал..

— Ты моя невеста, почему бы мне тебя не поцеловать? Я ведь объяснил уже, что всё это суеверия, от поцелуев цыплят не бывает.

— Но это не даёт тебе права.. ах ты.. да ты..

У Минчжу ухмыльнулся. А-Цинь была вся красная. Если он птичьего языка не понимает, нужно проучить его, чтобы знал!

— Ах ты.. – гневно начала она, пытаясь вспомнить, как на горе называют таких бесцеремонных мужчин. – Ты.. вор цветочный!

— Ты сама-то хоть поняла, что сказала? – хлопнул себя по лбу ладонью У Минчжу.

А-Цинь не была уверена, что вспомнила верно.

— Красный абрикос? – неуверенно исправилась она.

У Минчжу закатил глаза:

— Из насильника в изменники, даже не знаю, что хуже. Глупая птичка, не умеешь чирикать – не раскрывай клюв.

— Я не глупая, – возмутилась А-Цинь. – Я просто забыла! Бумажный тигр?

— Кошка трёхногая, – парировал У Минчжу. – И всего-то из-за какого-то поцелуя.. Ай!..

Не стоило забывать, что А-Цинь скора на расправу. У Минчжу легко уклонился от следующего удара, вдруг подхватил её на руки – как ребёнка – и усадил к себе на плечо. А-Цинь вцепилась ему в волосы, боясь свалиться, потому что держал он её, казалось, очень небрежно.

— Не испорти мои прекрасные волосы! – жеманно воскликнул У Минчжу.

— Ну у тебя и самомнение.. – поразилась А-Цинь.

Хотя, надо признаться, волосы у него были красивые и приятные на ощупь – как струящийся шёлк. А-Цинь подёргала сильнее, чем следовало:

— Что это ты выдумал?

— Подумал, что так ты меня бить не сможешь, – честно ответил У Минчжу.

— Наивный..

— Это я уже сам понял.. Ай, больно же! Не дёргай так!

А-Цинь чуточку ослабила хватку:

— Я свалиться боюсь.

— Я же тебя держу, куда ты свалишься?

— Держит он.. Эй! За что это ты меня держишь?! – потрясённо спросила А-Цинь, изловчившись и ударив его по руке, которая нарушила все правила приличия, расплющившись о её бедро.

У Минчжу сказал, что ничего такого в виду не имел, просто так держать удобнее. Как знать, был ли он искренен. Но пальцы его не двигались с уже захваченного места. Может, и не лгал.

— Спусти меня на землю, – потребовала А-Цинь, которой не слишком нравилось чувствовать себя курицей на насесте. Его плечо, конечно, не хлипкая жёрдочка, но падать будет высоко и непременно больно.

— Если поцелуешь, – выдвинул он требование с таким видом, точно был парламентёром, посланным вражеским войском.

— Что?!

— Я тебя уже несколько раз целовал, – с лёгкой обидой в голосе ответил он, – а ты меня ещё ни разу. Невеста тоже должна жениха целовать, знаешь ли.

Лицо А-Цинь опять стало красным. Если подумать, это был бы справедливый расклад. Но как будто у неё на это хватит смелости!

— Я не настолько бесстыдна, – важно объявила А-Цинь и ещё раз дёрнула его за волосы.

— Ай!.. Ты так мне все волосы повыдергаешь.. И ничего бесстыдного в этом нет. Жених с невестой всегда целуются.

— Я с Третьим сыном не целовалась, – заметила А-Цинь.

Воцарилось какое-то слишком долгое молчание. А-Цинь с тревогой заглянула У Минчжу в лицо. Она что-то не так сказала или с ним что-то не так? Может, она слишком сильно его за волосы дёрнула и он сознание потерял? Если только теряют сознание стоя.. Но она увидела только, как по его лицу расплывается широченная довольная ухмылка. Так и хотелось её ладонью прихлопнуть! Но А-Цинь боялась потерять равновесие и свалиться с его плеча, потому удержалась от столь заманчивого искуса.

— Так это был твой первый поцелуй? – пробормотал он, с трудом скрывая ликование в голосе.

— Да за кого ты меня принимаешь? – возмутилась А-Цинь. – По-твоему, певчие птицы такие же распущенные, как ты?

— Я приличный ворон, – с оскорбленным видом прервал её У Минчжу. – И я никого до тебя..

Он осёкся, и его лицо стремительно начало краснеть. У А-Цинь хватило ума понять, что до неё У Минчжу ни с кем не целовался. Но для мужчины в том признаться было неловко. Мужчины обычно хвастались своими любовными победами, а кто похвастаться не мог, тот врал напропалую. Это бы сильно уронило мужчину в глазах других – признание в своей неопытности. Но У Минчжу никогда не стал бы таким хвастаться. И врать бы не стал. А-Цинь знала, что он не такой, и это ей в нём нравилось.

Но от шпильки она всё-таки не удержалась:

— А строил из себя всезнайку.

— По сравнению с тобой.. – многозначительно начал У Минчжу. – Ай! Ты мне так все волосы на макушке выщиплешь! Хочешь, чтобы у тебя был лысый муж?

А-Цинь несколько смутилась и незаметно стряхнула с пальцев несколько волосков, выдернутых, разумеется, совершенно случайно. Пожалуй, стоило пойти на уступку..

— Если спустишь меня, тогда.. п-п-по.. поцелую тебя, – заикаясь, пообещала она.

Глаза У Минчжу вспыхнули. Он очень осторожно поставил А-Цинь на землю. А-Цинь выдохнула с облегчением.

— Ты пообещала, – напомнил У Минчжу, расставляя руки в стороны, точно опасался, что она пустится в бега, так и не выполнив обещание.

А-Цинь с самым серьёзным видом клюнула его в щёку – куда дотянулась – и так быстро улепетнула, что У Минчжу и глазом моргнуть не успел. Но вид у него стал глупый и счастливый, это А-Цинь заметить успела.