Гоцюй

35. Ворон терзается ревностью

На горе Певчих Птиц ещё несколько дней было неспокойно. Патрули ходили по склонам, выискивая следы нарушителя. Заглянули и на поле А-Цинь. Они ничего не знали об «испытании», потому полагали, что возня с чжилань – всего лишь прихоть молодой наследницы. А-Цинь ходила за ними по пятам, пока они обшаривали окрестности, и страшно боялась, что они что-нибудь найдут. У Минчжу мог потерять пёрышко, в самом деле, а его перья приметные, птиц с таким оперением среди певчих нет. Но они ничего не нашли.

А-Цинь выдохнула с облегчением, но тут услышала какой-то шорох на дереве. Она подняла голову и.. заметила среди листвы блестящий чёрный глаз, который с любопытством поглядывал вниз, на патрульных. Она похолодела. Он, видно, в этот день прилетел раньше обычного и спрятался, увидев незнакомцев у поля, а теперь терзался любопытством. Если патрульные его заметят..

Но их, по счастью, заинтересовала ловушка, расставленная под деревом, и вверх они не смотрели. Они, правда, удивились такому расположению и посоветовали установить ловушку ближе к полю, а то и вовсе у самого края – как делают на других полях чжилань.

— А вдруг я сама в неё попадусь? – серьёзно возразила А-Цинь, незаметно погрозив кулаком дереву. – Да тут ещё и воровать нечего.

Поле действительно выглядело пустым, только несколько сорняков колыхалось в воде.

Когда патрульные ушли, А-Цинь развернулась к дереву, чтобы разобраться с У Минчжу. Лицо её, видимо, ничего хорошего не обещало, потому ворон трусовато слетел с дерева, чтобы пуститься наутёк – до лучших времён. Но А-Цинь подпрыгнула и ухватила его за хвост. Ворон потрясенно каркнул и хлопнулся на землю, превратившись в У Минчжу. Вышло, что она держит его за нижний край цзяньсю.

— Кто тебя научил птиц за хвост дёргать! – обиженно воскликнул он.

— А если бы тебя заметили, тупица? – свирепо вопросила А-Цинь, очень жалея, что теперь это всего лишь край одеяния, а не хвост. Цыплята, когда ссорились, всегда щипали друг друга за подхвостье.

У Минчжу ловко вывернулся, обеими ладонями пригладил подол цзяньсю. Обида на его лице сменилась сияющей улыбкой.

— Так ты обо мне волновалась?

— Да кому надо о тебе волноваться! – вспыхнула А-Цинь. Она бы ни за что не призналась в этом.

Но он был страшно доволен и без этого. Впрочем, подшутить над ней не забыл:

— Дёргать сильнее нужно было. Просто так перья не посыплются.

— Перья? – недоумённо переспросила А-Цинь.

— Ты же хотела незаметно подобрать те, что выпадут, верно? – Он заходил вокруг неё, как голубь на току. – Ты просто стесняешься попросить..

— Ничего подобного! – яростно отрезала А-Цинь.

— Только не говори, что у тебя уже есть пёрышко твоего петуха, – вдруг помрачнел он.

Пёрышка Третьего сына клана бойцовых петухов у А-Цинь, разумеется, не было. Она вообще не поняла, зачем он и его приплёл.

— А при чём тут мой петух? – рассеянно переспросила А-Цинь.

— Я-то лучше, – совершенно серьёзно сказал У Минчжу. – У меня перья красивее, я не голошу спозаранку, как полоумный.. Ведь лучше же, а?

— Ты такой же глупый, – безжалостно сказала А-Цинь.

— Уверен, у него не хватило бы ума выбраться из ловушки, если бы он в неё попался! – с напором продолжал У Минчжу.

— А у тебя не хватило в неё не попасться, – парировала А-Цинь. – Почему ты вообще себя с ним сравниваешь?

— Считаешь, что перья красивее у него? – мрачнее прежнего предположил У Минчжу. – Ладно, в другой раз подкараулю его и выщиплю все перья из хвоста!

— А, – осенило А-Цинь, – так тебе хочется раздобыть перья бойцового петуха?

— Ничего подобного! – вспыхнул он. – Ты.. Ты совсем глупая?! Сдались мне петушиные перья! И не говори больше об этом тупом петухе!

«Сам же первый начал», – совершенно изумилась А-Цинь.

Ворон умудрился хлебнуть уксуса из дождевой лужи, как говорится, но она этого не поняла.

У Минчжу отдышался от вспышки гнева, с важным видом заложил руки за спину, продолжая расхаживать перед А-Цинь и расхваливать себя:

— И этот молодой господин происходит из древнего благородного клана воронов. Мы потомки Цзинь-У. Наша гора золотая от подножия до вершины, в ней спрятаны бесчисленные сокровища.

«А ты уверен, что стоит рассказывать подобное птице из враждебного клана?» – подумала А-Цинь. Будь она коварнее, могла бы выспросить у него, где расположены сокровищницы, и воспользоваться этим в своих целях. Он всегда подчёркивает, что вороны – мудрые птицы, так что стало с его так называемой мудростью? Выбалтывать секреты горы неизвестно кому.. Хвастун!

— А чем может похвастаться этот петух? – созвучно её мыслям спросил У Минчжу и приосанился. – Он даже не красивый.

— Вообще-то считается, что мужчина и не должен быть красивым, – осторожно возразила А-Цинь. – В мужчинах ценится доблесть, а не красота.

— Это ты так считаешь? – с подозрением уточнил он.

— Хм.. Так написано в «Поучении хорошим жёнам», – смутилась А-Цинь.

— Ясно. Так они пытаются примирить женщин с их незавидными женихами, – презрительно сказал У Минчжу. – Не страхолюдина, мол, а доблестный воин, хе-хе, и надо этим гордиться.

А-Цинь попыталась оправдать древнее культурное наследие певчих птиц, коим и являлись «Поучения»:

— Шрамы украшают мужчину.

— У меня тоже есть, – сейчас же сказал У Минчжу, потыкав себе пальцем в плечо. – И ещё будет. Если захочешь.

«Кто вообще о тебе говорил? – поразилась А-Цинь. – И при чём здесь моё мнение?»

— А ты всегда в чёрном ходишь? – вслух спросила она, чтобы преломить разговор.

— Да, – оживился У Минчжу, – чёрное красивее и стройнит. К тому же я ворон, моё оперение тоже чёрное. Не могу же я петухом вырядиться, раз я ворон?

А-Цинь мысленно закатила глаза. Неужели теперь все их разговоры будут сводиться к петухам и перьям?

— Мне идёт, верно? – вприщур глядя на неё, спросил юноша.

А теперь он на комплимент напрашивается?

— Странно было бы тебя представить в чём-то другом, – уклончиво ответила А-Цинь.

Но кто ж знал, что он любое слово может повернуть в свою пользу!

— Так ты обо мне думаешь, – просиял У Минчжу.

— С чего ты..

Он засмеялся, не слушая, что-то впихнул ей в руки и улетел – так быстро, словно за ним гнались стрижи.

А-Цинь раскрыла ладони и потрясённо охнула.

Это было маленькое вихрастое чёрное пёрышко.