Гоцюй

33. Переполох на празднике в честь старейшины Тетерева

— Не прилетай завтра, – хмурясь, сказала А-Цинь.

У Минчжу был страшно недоволен:

— Это ещё почему?

— Завтра я не смогу прийти сюда, – терпеливо объясняла А-Цинь. – У старейшины Тетерева юбилей, ему исполняется сто лет. Мне позволено пойти на праздник.

— Позволено, – повторил он непередаваемым тоном.

А-Цинь пристально смотрела на него, пока он неохотно не согласился, и тогда она вздохнула с облегчением.

— Тетерев ваш, должно быть, глухой, – насмешливо предположил У Минчжу.

А-Цинь кивнула. Все тетерева глухие, если не на оба уха, так на одно уж точно, особенно когда токуют.

Тетерев был старейшей птицей на горе Певчих Птиц, и все птицы должны были собраться, чтобы его чествовать, потому мачеха неохотно отперла сундук и выбрала для падчерицы праздничный наряд – самый бледный и простенький из всего, что хранилось внутри, но хотя бы новый, и отменила «уроки» на этот день. Заметив тень неудовольствия на её лице, А-Цинь сказала поспешно:

— Не беспокойся, матушка, я вернусь к «урокам» сразу же после торжественного чествования юбиляра.

Госпожа Цзи ущипнула девушку за щёку:

— Незачем торопиться обратно. На празднике можешь поговорить со своим женихом.

Лицо А-Цинь застыло на мгновение. О чём с ним говорить? Она его толком и не знала. Но послушно сказала:

— Да, матушка.

И мяньшу, конечно же, мачеха тоже заставила её надеть.

Если бы спрашивали А-Цинь, то она предпочла бы наносить воды ещё на целое поле, чем провести этот праздник в обществе Третьего сына клана бойцовых петухов. Он глядел на неё свысока, а когда она спросила, как его зовут, потому что называть его всё время Третьим сыном клана бойцовых петухов было странно, раз уж они помолвлены, то он ответил пренебрежительно:

— Женщины должны обращаться к мужчинам по статусному титулу. Только моя матушка может называть меня по имени.

Разговаривать с ним после этого А-Цинь сразу расхотелось. Она невольно подумала о У Минчжу. Тот легко назвал ей своё имя и даже подтвердил домашнее прозвище. Он наверняка не возражал бы, если бы она назвала его запросто – Минчжу. Уши девушки немного покраснели. Хватит ли у неё смелости, чтобы произнести это вслух? Интересно, какое лицо у него будет, если он это услышит? Сам-то он запросто называет её Сяоцинь и нисколько не смущается. Можно ли их тогда считать друзьями?

Старейшину Тетерева привезли на праздник в деревянном кресле, и все птицы стали его поздравлять. Старик подслеповато щурился и хихикал невпопад. А-Цинь подумала, что у него уже развилось старческое слабоумие: никто из птиц не прожил так долго. Но праздником все остались довольны: было много угощений, пригласили музыкантов, жаворонков и малиновок, было шумно и весело.

В праздничной суете А-Цинь не сразу заметила, что у всего этого есть сторонний наблюдатель, а когда заметила, то похолодела: на коньке крыши сидела большая чёрная птица и с любопытством разглядывала празднующих.

«Вот же дурак! – мысленно закричала она. – Зачем ты прилетел?!»

Она мысленно скрестила пальцы, надеясь, что никто его не заметит, и молясь, чтобы скорее начало вечереть: в закатных тенях легче спрятаться, тем более птице с тёмным оперением.

Но в этот момент какая-то клуша бросила случайный взгляд вверх и завопила в диком ужасе:

— Трёхногий! Трёхногий!

Поднялась паника. Старейшина Цзинь махнул рукой:

— Поймайте его!

Стражи-журавли сейчас же взмыли в воздух. Ворон стрелой полетел прочь, но путь ему отрезали стражи-цапли. А-Цинь побледнела и закусила щёку изнутри, чтобы не закричать его имя. Если они поймают его, то убьют! Ворон легко извернулся и тюкнул ближайшего к нему журавля клювом в голову. Журавль жалобно вскрикнул, беспорядочно замахал крыльями и рухнул вниз. Другие стражи набросились на ворона, карканье и протяжные крики журавлей наполнили воздух. А-Цинь не удержалась и закрыла лицо ладонями. Это было слишком страшно.

— Упустили! – яростно закричал где-то сбоку глава Цзинь.

А-Цинь, вся дрожа, отвела руки от лица и посмотрела в небо. Довольно потрёпанные стражи спускались, ворон оказался отличным бойцом.

— Он не мог улететь далеко, – сказал глава Цзинь, – ему тоже досталось. Соберите лучших поисковиков и прочешите гору от вершины до основания.

Мачеха заметила, что на А-Цинь лица нет, и усмехнулась:

— Что ты так перепугалась, глупая курочка?

А-Цинь вздрогнула, мысли лихорадочно бились в голове, как птичка в клетке. Нельзя ничем себя выдать.

— Я.. я.. Но ведь это был Трёхногий! – жалобно пролепетала она.

— Глупости! – оборвал её отец. – Какой ещё Трехногий? Обычная ворона залетела. Нечего бояться.

Как бы оскорбился У Минчжу, услышав это!

А-Цинь крепко сжала кулаки, ногти впились в ладони.

— Но тётушка Клуша сказала.. – пробормотал кто-то в толпе.

— Много понимает эта старая курица! – яростно воскликнул глава Цзинь. – Это ворона, ясно?

Госпожа Цзи между тем хорошенько ткнула племянника в бок и прошипела:

— Утешь её. Разве ты не видишь, что твоя невеста испугана?

Третий сын клана бойцовых петухов надул грудь и сказал:

— Нечего бояться. Я же тут. Если она вернётся, я на неё налечу и побью.

«Да ты даже летать не умеешь», – презрительно подумала А-Цинь. Бойцовые петухи максимум подлетать могли, куда им до цзинь-у!

Госпожа Цзи была страшно недовольна, что мальчишка оказался настолько тупым, что даже токовать не умеет. Она натянула улыбку и сказала:

— Верно, А-Цинь, бояться нечего, у тебя есть защитник.

А-Цинь ответила такой же натянутой улыбкой. Верно. Защитник у неё был. Но точно не Третий сын клана бойцовых петухов.

Вернулись посланные вдогонку за нарушителем птицы. Сердце А-Цинь обмерло.

— Не нашли. Как сквозь землю провалился, – доложили искатели.

— Как такое возможно? – рассердился глава Цзинь. – Вы хорошо искали?

Они только развели руками. Они действительно обшарили всю гору, но не нашли нарушителя.

— Улетел, должно быть, – решили они. – Или его ждали подельники. Они наверняка явились, чтобы украсть чжилань!

— Усильте охрану полей, – велел глава Цзинь, хмурясь. – И ещё раз обыщите гору. Как он мог улететь, если был подбит?

О поле, которое возделывала А-Цинь, никто даже и не вспомнил.