Гоцюй

21. Так у кого же из них с глазами не всё в порядке?

— Как ты меня назвал?! – взвилась А-Цинь и разразилась бранью. От птиц, работающих на полях, она много чего успела наслушаться, и словарный запас девушки значительно пополнился.

Юноша широко раскрыл глаза. Кажется, поток брани его впечатлил.

— Ну, знаешь, – почти с восхищением сказал он, – девушке, чернавка она или нет, так выражаться не пристало.

— Я не чернавка!!! Ослеп, что ли! Не можешь отличить девушку из благородной семьи от служанки!

Юноша скептически оглядел её, будто подсчитывая заплаты на одежде, и непередаваемым тоном протянул:

— Девушку из благородной семьи.. С глазами у которой тоже явно не всё в порядке, если не может отличить благородного ворона от мерзкой вороны.

— Какая разница? – выпалила А-Цинь.

— К-к-какая разница? – задохнулся юноша. – Да как можно воронов сравнивать с воронами?! Это смертельное оскорбление! За такое на нашей горе забивают палками!

— Какая разница, какая ты птица? Ты вор! – ткнула в него пальцем А-Цинь. – Что, увидел неохраняемое поле чжилань и решил его разорить?

Юноша скользнул взглядом по полю и насмешливо сказал:

— Нужно быть слепым, чтобы принять эту грязную лужу за поле для чжилань. У меня с глазами всё в порядке.

А-Цинь побледнела от гнева:

— Грязная лужа?! Да как ты смеешь называть моё поле грязной лужей?! Я не для того его делала, чтобы всякие тут его хаяли!

— Твоё поле? – недоверчиво спросил юноша. – Что, на горе Певчих Птиц даже чернавки владеют полями чжилань?

А-Цинь, не удержавшись, запулила в него мотыжкой. На этот раз юноша успел увернуться, и мотыжка улетела куда-то за дерево.

— Сам ты чернавка! – от всего сердца обозвала его А-Цинь. – И родители твои чернавки! И все твои предки!

— Ещё потомков помяни, – с усмешкой предложил юноша. – Нет, ну правда, кто тебя выучил ругаться?.. Ха-ха, скажет тоже – девушка из благородной семьи..

А-Цинь никогда особенно не кичилась своим положением, но сейчас просто не смогла стерпеть подобного пренебрежительного отношения. Какой-то воришка с чужой горы.. очень красивый воришка с чужой горы..

— К твоему сведению, – сказала она, чётко разделяя слова, – перед тобой наследница этой горы, и одного моего слова достаточно, чтобы тебя палками забили!

— Что, певчие птицы настолько бедствуют, что даже их наследники ходят в обносках? – насмешливо спросил юноша, одаряя её ещё одним презрительным взглядом. – Хочешь, чтобы этот молодой господин одарил тебя золотом?

Он небрежно швырнул ей под ноги несколько золотых слитков.

— Не твоё воронье дело, что на нашей горе происходит, – грубо сказала А-Цинь, пнув золото обратно ему. – Сдалось мне твоё золото..

— Я не ворона!!! – рявкнул юноша и, окончательно растеряв полный достоинства вид, выругался, не менее залихватски, чем А-Цинь прежде. – У тебя не только с глазами проблема, но и с головой? Сколько раз повторять, что я ворон, а не ворона?!

А-Цинь мысленно повторила его ругательство. Такого она ещё не слышала. У этого воришки с чужой горы.. Воришки с чужой горы? Который.. называет себя вороном?.. Глаза её широко раскрылись.

— Ты-ты-ты.. – заикаясь, сказала она, – на самом деле.. цзинь-у?!

— Хм? – выгнул красивую бровь юноша. – Цзинь-у?.. Разумеется, цзинь-у. Кто же ещё?..

А-Цинь сглотнула. Перед глазами выплыла сцена, которую она видела в храме – развешанные на верёвке крылья с чёрными перьями.

— Тебя.. тебе крылья оторвут, – выдохнула она.

— Ха-а? – протянул юноша. – Посмотрел бы я на того, кто посмеет до этого молодого господина хоть пальцем дотронуться!

— Нет, ты не понимаешь.. За воровство чжилань на горе Певчих Птиц отрывают крылья. Тебе нужно отсюда поскорее улетать.

— Улететь? – Юноша с иронией указал обеими ладонями на перетянутую петлёй ногу. – Если принесёшь ту ржавую штуковину, я могу попытаться отрубить себе ногу.

А-Цинь осторожно обошла его и стала искать мотыжку в траве за деревом.

— Эй-эй, – беспокойно воскликнул юноша, наблюдая за ней, – я же пошутил! У тебя точно с головой не всё в порядке!

— Это у тебя с головой не всё в порядке и у всей твоей родни! – ругнулась А-Цинь и с торжеством извлекла мотыжку на птичий свет.

— Эй, не подходи ко мне!!!

— А как, по-твоему, я разломаю эту ловушку? Голыми руками? – теперь уже пришла очередь А-Цинь иронизировать. – Я очень сомневаюсь в умственных способностях.. «этого молодого господина», – ядовито докончила она, пародируя его.

— Ты.. освободишь меня? – после напряжённого молчания уточнил юноша.

— А ты предпочтёшь, чтобы стражи полей тебе крылья оторвали?

А-Цинь примерилась и рубанула мотыжкой по шёлковой верёвке. Та оказалась на удивление крепкой, ни ниточки не оборвалось. Юноша зашипел, сжимая лодыжку: от удара петля стянулась ещё сильнее.

— Она что, зачарованная? – сквозь зубы спросил он. – Или эта ржавая штука слишком тупая, чтобы её разрубить?

А-Цинь оценивающе поглядела на мотыжку в своих руках. Туповата, конечно, но ничего другого у неё нет. Если она вернётся домой за ножом, воришку с чужой горы может кто-нибудь обнаружить, пока её нет, и тогда его точно схватят и отрубят ему крылья.

— Ладно, – со вздохом сказала она, – раз не разрубить, попробую её целиком выкопать.

Она принялась за работу и разрыла землю вокруг ловушки, чтобы обнаружить, что шёлковая верёвка намертво привязана к врытому в землю железному столбу. Вытащить его из земли ей было не по силам. Он уходил глубоко в землю, может, до самого основания горы. Она издала разочарованный вздох. Юноша тоже поглядел в яму и, кажется решился на что-то.

— Посторонись-ка, – велел он.

Он развернул руку ладонью вверх, на ней расцвело тёмное пламя.

— Это что? – отпрянула в испуге девушка.

— Духовное пламя. Что, птицы на вашей горе так не умеют?

А-Цинь задумчиво покачала головой. Она никогда не видела ничего подобного. Юноша пренебрежительно фыркнул и зашвырнул тёмным пламенем в железный столб. Шёлковая верёвка вспыхнула – чёрным огнём! – и начала медленно оплавляться от жара.

— Попробуй теперь по ней рубануть, – велел юноша.

— А я не обожгусь? – неуверенно спросила А-Цинь.

— Нет, пока я не захочу тебя обжечь, – со значением сказал он.

Когда верёвка была разрублена, петля на ноге юноша ослабла сама собой. Он вскочил, сбросил её и пинком отправил куда подальше. А-Цинь выставила перед собой мотыжку. Кто знает, что сделает этот воришка с чужой горы!