Гоцюй

95. Этот молодой ворон распробовал уксус

У Минчжу надеялся, что дома не заметят его рану. Он вернулся тайком, тщательно вытер тело от всех следов крови и пота и переоделся в чистое. Придирчиво оглядев себя, он не увидел ничего, что могло бы его выдать, и отправился на семейную трапезу.

Но У Дунань, ворон матёрый, повидавший немало в жизни, закалённый в драках, сразу же заметил, что он будто избегает лишних движений: слишком прямая спина, слишком напряжены плечи.. У Дунань отставил нетронутую чашку и осведомился:

— Что с плечом?

У Минчжу едва не подавился чаем. Он предпочёл бы не отвечать вовсе, но с отцом такой номер не пройдёт. А правду говорить, понятное дело, не стоит: узнай отец, что он летал на чужую гору, его посадят под замок. Поэтому пришлось лгать, надеясь, что слова его звучат убедительно.

— Не рассчитал скорости и врезался в стену, когда тренировался.

Ни для кого не было секретом, что «птичья банда» выделывала в полёте такие кульбиты, что смотреть страшно. Они не уступали в скорости стрижам. Но полёт на таких скоростях был сопряжён с опасностью и неизбежными травмами. Кузены иногда сталкивались в воздухе друг с другом или с теми, кому не посчастливилось им попасться. У Минчжу никогда не рисковал напрасно, но отцу-то откуда об этом знать?

У Дунань нахмурился и выговорил сыну – в который раз, – как важно беречь крылья. У Сицюэ даже всплакнула, а сёстры-сороки загалдели. У Минчжу вынужден был пообещать, что не станет больше так рисковать и воздержится от петляющих полётов.

Под домашний арест отец его всё-таки посадил – на пару дней, для острастки. Этого времени хватило, чтобы рана затянулась. У Минчжу получил-таки шрам, которым «можно гордиться».

И конечно же, улизнул на гору Певчих Птиц, как только представилась возможность.

У Минчжу спрятался в листве от патрульного, который, как назло, не спешил уходить и нарезал круги у заброшенного до недавнего времени поля. Ловушку под деревом он заметил и заинтересовался ею настолько, чтобы начать мучить Цзинь Цинь лишними вопросами и раздавать ненужные советы.

А у ворона на дереве между тем начали затекать лапы, которыми он крепко держался за ветку. Но он не мог ни перелететь на другую, ни даже похлопать крыльями, чтобы снять напряжение в ноющих мышцах – патрульный тогда бы поднял голову на звук и увидел его. Но, видно, он как-то себя всё равно выдал, потому что Цзинь Цинь вдруг подняла голову и встретилась с ним взглядом. Ворон притворился сучком дерева. Ну, постарался во всяком случае.

Выражение лица Цзинь Цинь ничего хорошего не предвещало, она поспешила отделаться от патрульного, чтобы разобраться с вороном. У Минчжу решил не дожидаться и трусовато попытался сбежать, но она подпрыгнула и ухватила его за хвост с сердитым: «А ну стой!» – и он с потрясённым карканьем бухнулся на землю, превращаясь в себя. Держала она его теперь за край цзяньсю.

— Что ж сразу за хвост-то дёргать? – выговорил он ей, высвобождаясь.

— А если бы тебя заметили?!

— Так ты волновалась обо мне? – не сдержал он улыбку.

— Ещё чего! – возмутилась она, но покраснела при этом, так что он уверился – да, волновалась.

Мысль эта его несказанно порадовала. Он буквально светился улыбкой, когда сказал:

— Тогда нужно было сильнее дёргать. Просто так перья не посыплются.

— Какие перья? – опешила она.

— Которые ты хотела подобрать.

— Я хотела?!

— Или.. – Он вдруг помрачнел, мысль ошеломила его. – Или у тебя уже есть пёрышко твоего петуха?

Цзинь Цинь поглядела на него с явным недоумением. У Минчжу прочистил горло и, приосанившись, стал нахваливать себя и критиковать её петуха.

— Почему ты вообще сравниваешь себя с ним? – удивилась она.

— Или у него перья красивее? – ещё мрачнее спросил У Минчжу. – Вот подкараулю его и выдерну все перья из его хвоста!

— Так тебе нужны перья бойцового петуха? – неожиданно спросила Цзинь Цинь.

— Что?.. Нет! – яростно воскликнул он. – Ты.. Да на кой мне его перья?! И не говори больше о нём!

— Так ты сам же и говоришь. При чём тут я? – потрясённо возразила девушка.

У Минчжу знал при чём. Он с тяжёлым вздохом накрыл лицо ладонью и постоял так какое-то время. Этот молодой ворон опустился до банальной ревности.

— Я лучше него, – устало повторил он. – Я наследник древнего благородного клана, ведущего свою родословную от самого Цзинь-У. В наших сокровищницах столько золота, что можно вызолотить всю гору от подножия до вершины.

— К чему ты клонишь? – с прежним недоумением спросила она.

— К тому, что я лучше твоего петуха. Он ведь даже не красавец.

— Так в мужчинах и не красота ценится, а доблесть, – беспечно сказала она, даже не подозревая, насколько уязвила его этими словами.

— Вот как? У меня тоже есть шрамы. И ещё будут. Это очень доблестно, не считаешь?

Цзинь Цинь явно постаралась сменить тему:

— А ты всегда носишь только чёрное?

— Я же ворон, – пожал он плечами. – К тому же чёрное мне идёт. Правда?

— Ты на комплимент напрашиваешься, что ли?

— Просто хочу узнать твоё мнение.

— Сложно представить тебя в чём-то другом, – неохотно ответила она.

Настроение У Минчжу сейчас же пошло на поправку. «Представить» – не значило ли, что она тоже о нём думает? А петух.. петух – это всего лишь досадное недоразумение, и петушиного пёрышка у неё точно нет.

Он закусил губу, торопливо сунул ей в ладонь собственное пёрышко и улетел быстрее стрижа.

Всю дорогу домой он кувыркался в воздухе, забыв, что пообещал отцу так не делать. Крыло немного побаливало, но он не обращал на это внимания. Что ему до каких-то пустяков, когда он счастлив?

Счастлив и влюблён.