Страница 58 из 78
Глава 20
Я убрал карту.
Поднялся.
Нужно было идти. Хоть куда-нибудь. Делать шаг. Даже если дорога ведёт в трясину.
Потому что если остановлюсь… больше не встану.
Болота встретили меня туманом.
Не тем, что расползается по утру. Нет. Этот был живой, вязкий, словно сгусток слизи, повисший между деревьями. Он не растекался — смотрел. Я чувствовал это кожей.
Первые шаги по тропе давались тяжело: земля дрожала под ногами, как будто под тонким слоем гнилой листвы пряталось что-то более древнее, чем сама почва. Вода в лужах не отражала небо — только меня. И то… искажённо.
— Хорошее место для загара, — протянул Нарр’Каэль лениво. — Атмосфера — как в утробе старого бога. Только без бога. И с иллюзиями.
— Ты сказал, что она когда-то была связана с богиней жизни?
— Да. Лариэль. Любила цветы, тепло, вино, ласку. Потом умерла, и всё это осталось... но с гнильцой. Теперь её слуги дарят не жизнь — а её... имитацию.
Я двинулся дальше. Под ногами хлюпала вода, тростник шелестел, но звука почти не было — болото поглощало всё.
Через полчаса пути стало ясно: я не один.
Тени двигались в тумане. Иногда я видел силуэты: девушка в белом платье. Мальчик с рваной игрушкой. Старик, прижавший к груди что-то, будто урну.
Я знал, что это не они.
Я знал, что болото играет.
И всё равно…
Когда один из них прошептал моё имя, я чуть не остановился.
— Не вздумай останавливаться, — резко сказал бог. — Сейчас она тебя щупает. Иллюзии — как паутина. Сначала ты трогаешь, потом она тебя.
Я ускорил шаг.
Прошло ещё немного времени — и деревья отступили. Открылось озеро. В его центре — платформа из чёрного камня, обвитая зарослями тростника. И в воде — всплески, как будто кто-то невидимый двигался под поверхностью.
И на той платформе стояла она.
Женская фигура. Ростом с человека. Тело полупрозрачное, кожа — зелёно-серая, как болотная плёнка. Лицо…
Нет, не лицо. Просто гладкая маска, как водяная лилия, скрывающая черты.
Из её рук свисали водяные плети. Из глаз — струился туман.
— Ты пришёл, — сказала она голосом…
Марии?
Я вздрогнул. Этот голос я не слышал с тех пор…
Но откуда он? Кто такая Мария?
— Кто ты? — спросил я, поднимая меч.
— Ты знаешь.
— Иллюзия.
— А разве ты — нет? Кто ты, человек с маской на лице, с голосом в голове, с жизнью, которую не помнишь?
Я сделал шаг. Потом второй.
Озеро не утопало. Оно отступало.
— Не играй в её правила, — зашипел Нарр’Каэль. — Убей. Убей сейчас. Прежде чем она внедрится в твой разум.
Я сорвался с места. Всплеск — я прыгнул на каменную платформу.
Она встретила мой удар отражением — зеркальный двойник моего клинка отразил выпад, и мы столкнулись. Воды поднялись вокруг. Тростник ожил. Иллюзии начали ползти по рукам.
Я сражался с ней… и с собой.
Каждый удар — отклик из прошлого.
Каждое движение — замедленное воспоминание.
Но… я знал, что реально.
И когда меч прошёл сквозь её грудь, я почувствовал настоящее сопротивление. Не иллюзию.
Она вздрогнула. Слова сорвались с её губ:
— Я была её голосом... Я пела в саду. Теперь болото — мой хор. Но искажение пришло не от вас. Оно пришло от того, кто вышел за предел. Я хотела… удержать.
Она осела.
Растворилась.
Осталась лишь жемчужина — ядро третьей ступени, окружённое остатками искажённой плоти. Я забрал её, не колеблясь.
И… ещё один артефакт — осколок зеркала, с выгравированной надписью:
«Когда ты примешь обе стороны — путь откроется. Откажешься — станешь весом.»
— Что за поэтическая чушь… — начал было Нарр’Каэль, но осёкся.
— Ты боишься весов?
— Я — уравниваю, смертный. Но не терплю, когда кто-то взвешивает меня.
Я встал.
Ядро было тёплым.
Впервые за долгое время — действительно ценной добычей.
На север я шёл уже без иллюзий. Не за наградой. Не ради славы.
Просто потому что надо.
Путь к четвёртому храму оказался извилистым, полным охот, откровений, и… тяжести.
Словно каждая пройденная ступень, каждый убитый монстр и каждый собранный осколок маски укладывались на плечи. Тихо. Не сразу. Но намертво.
Теперь впереди остался Камнеспин — последний из заказанных монстров.
И, как говорил голос в голове, вратарь на границе Храма Равновесия.
Местность сменилась резко — будто кто-то провёл черту.
Зелень исчезла. Камень — треснувший, слоистый, дымный.
Каньон был словно выжжен изнутри. Не огнём, а временем.
Я чувствовал внизу что-то древнее, тяжёлое. И оно чувствовало меня.
— Ты дошёл, смертный, — отозвался Нарр’Каэль хрипло. — Здесь когда-то стояли врата Храма Равновесия. Но потом… их замуровали живым щитом.
— Щитом?
— Смотри сам.
И я увидел.
Камнеспин.
Огромный, будто высеченный из скалы, но движущийся. Позвоночник торчал наружу, утыканный острыми каменными отростками, как древний хребет мира. Он дышал — медленно, с гулом. По телу шли светящиеся руны, гаснущие и вспыхивающие с ритмом сердца.
Но больше всего пугал его взгляд.
Он смотрел не на меня.
Он смотрел внутрь меня.
Я достал меч.
Сделал шаг вперёд.
— Он не просто зверь. Он весы. Страж. Противовес. Чтобы пройти — тебе нужно его сломать. И при этом — не сломаться.
Я не ответил. Бежать было некуда.
Он пошёл первым.
Каждый шаг — удар по земле. Пыль взлетала столбом.
Я прыгнул в сторону, уклонился, ударил — бесполезно.
Камень, живой, упругий. Мой клинок, что пробивал хребты ядовитых тварей, лишь царапал его броню.
— Ищи узел, — шипел Нарр’Каэль. — Он метит ритм. Каждое движение — отдача. Там, где символ пульсирует — там и сердце.
Я присмотрелся.
И заметил: на груди — между плит — символ весов, вспыхивающий при каждом манёвре.
Я начал крутиться вокруг него, выжидать, сражаясь с самим воздухом, со сбоем координации, с дрожью в руках.
Каждый раз, когда я промахивался — он чуть меня не раздавливал. Один раз пробил по доспеху — и вогнул пластину, как бумагу.
Ещё удар — и, возможно, я бы не поднялся.
Но я успел.
Прыжок — вверх, с валуна. Поворот.
Вонзил клинок точно в символ.
Земля содрогнулась.
Свет прорезал тело зверя.
Он не умер — он растворился. Медленно, слой за слоем, словно возвращался в то, из чего был соткан.
Там, где он стоял, осталась плита. Слова на ней светились: