Страница 56 из 78
— И куда это мы, герой смертный? Только не говори, что решил снова спасать кого-то от самого себя, — протянул Нарр’Каэль с ленцой, но с тихим ожиданием в голосе.
— Первый из четырёх заказов. Пастух. Восточные земли.
— Ах да… тот, что любит оживлять козлов и хоронить их дважды. Отличный повод начать утро. Если не помрёшь от скуки — можешь посчитать это восстановлением равновесия.
Я усмехнулся и вышел из казарм.
Через несколько часов пути
Дорога к востоку была разбита, будто сама земля не хотела, чтобы по ней шли. Я брёл по колее, по краям которой стояли обугленные пни, редкие травы, высохшие ручьи. Однажды это было хлебным краем, если верить рассказам старейшин.
Теперь — ни пения птиц, ни следов людей. Только тишина и распадающаяся тень, отбрасываемая не от солнца, а от воспоминания о нём.
Вскоре появились фермы — десятки разрушенных домов, кладки, навесы, сломанные колодцы. У одного сарая я увидел корову, стоявшую на четырёх ногах, но не шевелившуюся. Я подошёл ближе.
Пустые глаза.
Мёртвые.
А тело… тёплое.
— Неплохо. Уже оживляет с душевной теплотой. Кто-то явно читает некромантию с поэтическим уклоном, — хмыкнул бог в голове.
Я прошёл дальше. В одной из изгородей валялся полуразложившийся петух. У него не было головы, но он всё ещё стоял. Как будто ждал.
— Приятного аппетита, — буркнул я.
А потом увидел его.
Он шёл по тропинке, как обычный пастух — с посохом, в плаще с капюшоном. Лицо было закрыто, движения — медленные. Но каждая его ступень глушила звук вокруг, словно он шёл не по земле, а по собственной воле.
Я вышел на открытую местность.
Он остановился.
— Я знал, что ты придёшь, — произнёс он безэмоционально. Голос не гремел, но отдавался в спине.
— А я надеялся, что ты просто байка. — Я сжал клинок. — Заказ взят. Сдаться не хочешь?
— Уже поздно. Я — не тот, кем был. И ты — уже не тот, кто думаешь.
Из-за его спины вылезли две ожившие коровы с чернеющими глазами. Потом — собака с поломанной челюстью. Потом — тени людей, бывших, не-живых. Все двигались ровно, без гнева. Как и он.
Я пошёл на сближение.
Первый удар был для проверки. Клинок прошёл по воздуху. Пастух исчез. Только шепот в ушах:
«Я не твой враг. Я — отражение твоей тяжести. А ты — всё ещё хочешь носить маску?»
— Я хочу жить.
— Тогда… стань легче.
Он появился снова — в метре. Посох — с выгравированными символами, один из них пульсировал. Иллюзия? Нет — артефакт.
Он ударил первым.
Сила была реальной. Меня отшвырнуло, воздух вылетел из лёгких. В следующий миг ожившие твари кинулись на меня, как по команде. Я едва увернулся, и врезался клинком в бок быка, по коже которого шли нити магии.
Бой длился.
Минуты.
Возможно, час.
Он не уставал.
Я — уставал.
Но всё изменилось, когда маска нагревалась, реагируя на его ритуалы.
Я подловил момент, метнулся сквозь наступающую тень, и ударил в центр грудной клетки, прямо в символ. Посох затрещал, ритуальные линии вспыхнули, и он упал на колени.
Сняв капюшон, я увидел не лицо, а полупрозрачный череп. На нём — рогатая маска, вырезанная из кости.
— Сними. Пусть уйдёт, — прошептал он.
Я протянул руку. Маска сопротивлялась, потом отпустила. Внутри… была тонкая пластина, похожая на диск, с выгравированными символами весов, один из которых был залит чем-то чёрным. Смола?
— Что ты знал?
— Я был её… отражением. Богини, что… исчезла. А потом... он пришёл. Он не был богом. Он был… снаружи. Я только хотел равновесия…
Он рассыпался. Не умер — растворился, как дым.
А я стоял, сжимая диск.
Впереди ещё трое.
И чьё-то наблюдение стало ощущаться сильнее.
Нарр’Каэль долго молчал. А потом, сухо:
— Если весы двинулись — значит, кто-то положил груз с другой стороны. Поторопись, смертный. Пока не выяснилось, что это — ты сам.
После похоронной тишины восточных полей и тающего в памяти Пастуха северо-западные овраги казались... живыми. Но не в привычном смысле. Они дышали, как гниющая рана, закрытая камнем. Пахли влажной шерстью и старой кровью.
Я шёл, ориентируясь по карте, оставленной в гильдии. На ней был отмечен только пунктирный след, а рядом — выжженное клеймо: “Остерегайтесь стаи. Вожак неестественен.”
— Это хорошо, — заметил Нарр’Каэль. — Неестественные — мои любимые. В них нет ни смысла, ни оправдания, только ошибка. А ошибки легче убивать, чем оправдываться за них.
Я не ответил. Шёл дальше, медленно поднимаясь по склону, откуда открывался вид на сеть оврагов. Погода была сырая, небо затянутое, воздух вибрировал — не звуком, не запахом, а давлением. Как будто всё вокруг ожидало команды.
Первые следы я нашёл на мягком грунте у ручья — когти шире ладони, глубина — сантиметров пять, а рядом — кровь. Не свежая, но свежевыбитая. Кто-то умер быстро.
Дальше — деревья. На их коре были вырезаны символы. Не когтями — осознанно, повторяясь, как письмена. Симметрично. Ровно. Один — точно копия другого.
А ещё — кое-где вплавлены части кристаллов, которые… светились. Тускло, но внутри. Как будто земля сама гноилась.
— Некромантская структура, но не по его стилю, — пробормотал Нарр’Каэль. — Это не он. Это… паразит на останках. И он не один.
Я нашёл логово на краю оврага. Разорванная пещера, словно вырванная изнутри земли. Мёртвые звери. Следы обгрызенных костей. Внутри — запах серы и магии.
Он вышел молча.
Сначала глаза — два холодных пятна в темноте. Потом — вся туша. Огромный волк, серый, как пепел. Шерсть — покрытая жилами тьмы, спина — усыпана вкраплениями кристаллов, будто их вживили. Его движения были… слишком осмысленны.
— Ты охотник? — прогремело не ртом, а внутри меня.
Я сжал рукоять меча.
— А ты — ошибка.
— Я — остаток. И я не один. Мы вырастаем из вас.
— Что за драма? — Нарр’Каэль звучал напряжённо. — Он... звучит так, будто говорит за кого-то. А ты, смертный, всё ещё думаешь, что собрался за ядром?
— Зачем тебе говорить? — спросил я вслух. — Ты зверь.
— Больше. Твоё мясо давно не принадлежит тебе.
Он прыгнул.
Реакция — клинок вверх. Металл скользнул по шкуре, не пробив, но отбросив его вбок. Тот врезался в дерево — разлетелась кора. Следующий прыжок — с другой стороны. Удар в бок. Я едва удержал равновесие.
Он двигался по кругу, как волк-стратег. Давил, поджидал. Пытался сломать ритм.