Страница 48 из 78
Чем ближе я подходил к скалам, за которыми, по слухам и древним описаниям, располагался Храм Мудрости, тем больше мир искажал самого себя. Камни становились чернее, будто пропитанные гарью. Мох исчез. Даже ветер, казалось, дул с опаской, словно не желал касаться этих мест.
Каждый шаг вперёд давался тяжелее не физически — внутри нарастало давление. Тело напрягалось само по себе, как перед засадой. И я знал: это не интуиция. Это само пространство предупреждало: «Иди, но не жди прощения».
Первые монстры появились быстро.
Сначала — двое, потом — пятеро.
Изломанные создания, будто слепленные из нескольких зверей. У одного — две пасти. У другого — крылья, не способные к полёту. У третьего — отсутствие глаз, но идеальная реакция.
Они не пытались напасть исподтишка. Не рыскали.
Они бросались в лоб. С бешенством.
Словно чувствовали во мне нечто, что их раздражало до ярости.
— О, ну конечно. Маска, — лениво пробормотал Нарр’Каэль. — Ты несёшь на себе мою печать. А эти твари чувствуют её. Они не просто голодны. Они злятся. Потому что теперь — ты пахнешь как я.
— Приятное соседство, — усмехнулся я, рубя очередного монстра, вцепившегося мне в ногу.
— Не надейся. Ты не становишься ближе ко мне. Ты становишься… приманкой.
Чем ближе я подходил к основанию скального массива, тем чаще приходилось сражаться.
Я не шёл — я пробивался.
Пыль в горле. Кровь на пальцах. Меч тянул руку, как продолжение проклятия.
Доспех сдерживал, но каждое столкновение отнимало немного сил. Я чувствовал, как накапливается усталость — не мышечная, а внутренняя, будто с каждым боем капля моего «я» растекается в камнях.
На привале — коротком, под нависшим карнизом скалы — я пил воду и молчал.
Мешок стал тяжелее: два ядра второй ступени, одна трещиноватая оболочка от чего-то крупного, и... молчание.
— Они стали слишком агрессивны. Это нормально? — спросил я у Нарр’Каэля, чувствуя, как доспех слабо пульсирует от внутреннего жара.
— Для нормального мира — нет. Для мира, где храм искажён — да. Храм мудрости… теперь, скорее всего, стал храмом искажённого разума. А эти твари — его шепчущие слуги.
Я поднялся.
Впереди, среди разломов скал, начали проявляться указатели: полусъеденные плиты с гравировками, древние символы Каариса, стёртые, перекрученные.
Кто-то оставил знаки, предупреждающие или злящие.
Скалы сомкнулись, словно раскрытые пасти.
А между ними — проход.
Я двинулся вглубь, и монстры снова вышли навстречу.
— Ну что, смертный. Ты хотел четвёртую часть маски? Добро пожаловать в дом безумия.
— Зато, надеюсь, там тихо. — Я сжал меч. — Хуже базара внутри моей головы вряд ли будет.
И шагнул под своды скал, к храму, что когда-то назывался Храмом Знания и Внутреннего Пути.
Скалы сомкнулись, и я шагнул внутрь. Темнота здесь не была отсутствием света — она будто жила, дышала, наблюдала. Казалось, если задержишь взгляд слишком долго — в ответ что-то посмотрит в тебя. Стены дышали пылью и шёпотом, старой магией и забытым знанием. Это был Храм Каариса. Или то, что от него осталось.
Когда-то он носил имя Храма Знания и Внутреннего Пути.
Теперь же от этого остались только осколки смысла.
Первые залы встретили меня затхлым воздухом и полустёртыми мозаиками на стенах. Где-то виднелись очертания прежних символов — глаз, книг, кругов, но они были разорваны трещинами, исказившими очертания до жутких гримас.
Мрамор под ногами потрескался, будто храм плакал изнутри.
Монстры появились почти сразу.
Иные. Уже не те, что в скалах. Те были злобой и клыками.
Эти — тишиной и мыслями.