Страница 116 из 182
– Считал, что сознание Лиоры каким-то образом удержалось после разрушения связки и повреждено.
Конечно.
Илар не знал о Земле.
Не знал о Вере Соколовой.
Для него женщина, которая открыла глаза, оставалась неудачно убитой Лиорой.
И именно поэтому люди сети продолжили попытки убрать меня.
Они могли думать, что Лиора выжила.
Что помнит.
Что притворяется.
Что знает об Обрыве.
Я вдруг увидела первые главы иначе.
Арбалет.
Нападение на дороге.
Наблюдение.
Они не охотились за Верой.
Они завершали убийство Лиоры.
– Кто приказал? – спросил Каэр.
Северт помолчал.
– Здесь начинается проблема.
– Он не говорит.
– Прямо нет.
– Значит, давить дальше.
Я посмотрела на Каэра.
Одно слово.
Старая опасность.
Северт тоже услышал.
– В рамках закона, – сказал он.
Каэр сжал челюсть.
– Разумеется.
Я повернулась к Севарту.
– Что Илар сказал о заказчике?
– Что получил предложение через людей, которые знали о его прежних исследованиях.
Мираэль резко посмотрела.
– Прежних?
– У него были собственные запрещённые работы ещё до Лиоры.
Она побледнела.
– Давно?
– Несколько лет.
– И никто не знал?
– Кто-то знал.
Вот это было страшнее.
Не случайный убийца, которого научили Обрыву ради одной женщины.
Специалист.
Много лет занимавшийся запрещённой душевной магией.
И кто-то не остановил его.
Кто-то использовал.
– Почему он согласился? – спросила я.
Северт посмотрел на краткий протокол.
– Илар не считает свои исследования преступлением в нравственном смысле.
Я не поняла.
– Что?
Мираэль поняла.
Лицо стало брезгливым.
– Он считает запрет ошибкой.
Северт кивнул.
– Примерно.
Я почувствовала, как злость становится горячее.
– Он убил женщину ради научного интереса?
– Не только.
– А какая ещё причина сделает это лучше?
– Никакая.
Северт не стал спорить.
– Но для дела важно понять его мотив полностью.
Он перелистнул.
– Илар утверждает, что душевная магия запрещена из-за страха и невежества. Считает, что некоторые техники можно контролировать при достаточной квалификации.
– Отлично контролировал.
Мираэль произнесла сухо:
– Тело должно было умереть.
– Он считает появление Веры исключительным непредвиденным результатом.
– Очень приятно быть научной аномалией, – сказала я.
Каэр посмотрел.
Не сказал ничего.
Правильно.
Сейчас мне не требовалось утешение.
Требовалось не дать злости заставить меня сделать то же, что я ненавидела в других.
Решить, что раз знаю виновного, мне уже не нужны доказательства дальше.
– Материалы из его помещения? – спросила я.
Северт перевёл взгляд.
Вот тут было главное.
– Часть сохранилась.
– Обрыв?
– Да.
Мираэль протянула руку.
Северт передал второй лист.
Она читала быстро.
Лицо становилось всё жёстче.
– Что?
– У него были схемы разрыва связки.
– Лиоры?
– Не только.
Мне стало плохо.
– Что значит не только?
– Методические записи.
Слово прозвучало отвратительно.
– Он изучал технику давно.
– Да.
– А по Лиоре?
Мираэль посмотрела на Северта.
Он ответил:
– Есть отдельные записи параметров её узора, сделанные в рамках официального обследования.
– И что?
– Часть использована повторно в его закрытых материалах.
Вот доказательство.
Официальная процедура дала убийце данные.
Он вынес их в собственную запрещённую работу.
Использовал против пациентки.
– Этого хватит?
– Для чего? – спросил Северт.
– Доказать, что Обрыв сделал он.
– Вместе с признанной процедурой, экспертным следом Мираэль, попыткой скрыться, уничтожением материалов и сохранившимися записями?
Он помолчал.
– Очень вероятно, да.
Я впервые за всё утро смогла вдохнуть полностью.
Лиору убили.
Страшная вещь, чтобы испытать от неё облегчение.
Но теперь это было доказуемо.
Не просто моё убеждение.
Не семейное горе.
Не вина Каэра.
Государственное дело получало убийцу.
И вместе с ним окончательно рушилась самая удобная версия старого расследования.
Женщина, которую считали организатором диверсии, сама стала объектом тщательно подготовленного устранения после обвинения.
Зачем убивать собственного главного преступника тайной запрещённой магией?
Ответ становился очевидным.
Потому что она была не главным преступником.
Она была угрозой тем, кто им являлся.
Я посмотрела на Севарта.
– Теперь вы можете официально сказать, что Лиору пытались устранить?
Он кивнул.
– Да.
Одно слово.
Мне захотелось, чтобы Санна услышала.
Риан.
Арлен, который ещё не знал всей правды о дочери.
Потом.
Сначала факты.
– Илар назвал людей, через которых получил доступ?
Северт стал внимательнее.
– Не полностью.
– Но?
Он вытащил третий короткий лист.
– Среди сохранившихся материалов нашли несколько служебных рекомендательных записей и подтверждений расходов.
– Медицинских?
– Нет.
Каэр подошёл к столу.
– Каких?
Северт положил бумагу перед нами.
– Связанных с государственными поставками.
Тишина.
Я посмотрела на него.
– Почему магу-диагносту, который занимается душевной магией, нужны люди из государственного снабжения?
– Именно это мы теперь будем выяснять.
– Имена есть?
– Есть.
Я потянулась к листу.
Северт накрыл его ладонью.
– Пока нет.
Я подняла глаза.
– Почему?
– Потому что сначала проверю, что эти люди действительно связаны с Иларом, а не просто появились в бумагах по обычной служебной причине.
Хотелось спорить.
Очень.
Но глава двадцать два всё-таки чему-то меня научила.
Я медленно убрала руку.
– Хорошо.
Северт посмотрел почти с одобрением.
– Не привыкайте.
– Поздно.
Каэр стоял рядом.
Я чувствовала его внимание.
Не контроль.
Не приказ.
Просто присутствие.