Муцянь

60 Города тоже носят маски

— Придётся остаться здесь на несколько дней, – заявил Сяоцинь. – Ты должен набраться сил.

— Я неплохо себя чувствую, – возразил Чэнь Ло.

— Кто из нас аптекарь? – упёр руки в бока мальчишка.

— Никто, – честно сказал Чэнь Ло. Сяоцинь ведь был всего лишь учеником аптекаря.

Сяоцинь возмущённо шмыгнул носом и перефразировал:

— Кто тебя лечит?

— Ты.

— Вот именно.

Чэнь Ло слушал его брюзжание, но не мог понять, что мальчишку задело больше – чёрная неблагодарность пациента, нарушившего прописанный режим, или сопутствующие этому расходы. Несколько лишних дней простоя – это лишние траты на жильё и еду, да ещё и пришлось потратиться, чтобы нанять прачку и отстирать испачканную кровью одежду, а обслуга во Второй столице дорога. Если так и дальше пойдёт, то в путь они отправятся с пустыми кошелями, а в окрестностях Второй столицы пригодных для продажи трав не найдёшь, чтобы пополнить запасы. Придётся продавать уже имеющиеся, чтобы запастись припасами в дорогу. И ничего этого не случилось бы, если бы Чэнь Ло не потащился – в угоду похоти – в Яньхуа-сян.

— Я уже понял, что это я во всём виноват, – прервал его Чэнь Ло, поморщившись. – Может, уймёшься?

— Совестно? – вприщур поглядел на него Сяоцинь.

Чэнь Ло скорчил презрительную мину.

Постояв у него над душой достаточно, чтобы внять к его совести, как он полагал, Сяоцинь засобирался в город.

— Я тоже пойду, – сказал Чэнь Ло. – Понесу короб, если хочешь.

— Ага, всё-таки совестно, – со значением протянул мальчишка.

Против компании Чэнь Ло он не возражал, но и короб ему нести не позволил.

Чэнь Ло поначалу шёл следом за ним, потом решительно свернул к Яньхуа-сяну. Мальчишка всплеснул руками и бросился за ним, поражаясь его «бессовестности». Но у Чэнь Ло не было никаких неподобающих мыслей, на зазывальщиц он едва взглянул, но достаточно вежливо извинился перед ними за устроенную накануне сцену и заплатил за вино. Сяоцинь удивлённо на него смотрел.

— Какой достойный молодой человек, – разохались зазывальщицы. – Другой бы и не вспомнил..

— То есть перед ними тебе совестно? – уточнил Сяоцинь, когда они покинули Яньхуа-сян.

— Неловко вышло, – угрюмо сказал Чэнь Ло. – Перепугал их, кровью всё залил, да ещё и сбежал, не заплатив. Если бы они подали жалобу в магистрат..

Вывеска аптекарской лавки на центральной улице была такой огромной, что её и слепой заметил бы. Видно, владелец на неё изрядно потратился. Увы, планам Сяоциня сбыть травы по хорошей цене осуществиться не суждено было. Аптекарь глянул на него брезгливо и велел убираться. Он ничего не собирался покупать у каких-то оборванцев, у него прилавки и так ломились. Сяоцинь возмутился такой несправедливости и сейчас же был выдворен из аптекарской лавки дюжим слугой. Мальчишка погрозил аптекарской лавке кулаком.

Чэнь Ло, предусмотрительно не входивший в лавку, и виду не подал, что подобное обращение его задело, но невольно оглядел себя и вынужден был признать, что по такой одёжке их только так и должны были встречать.

— Давай попробуем в другой лавке, – вслух сказал он, хмуря брови. – У этого и так всего полно, он не стал бы ничего покупать, даже если бы ты к нему в золотом паланкине приехал.

— Стал бы! – запальчиво возразил Сяоцинь.

Чэнь Ло взял его за руку и потащил прочь от аптекарской лавки. Слуга аптекаря уже поглядывал на них недобро, а там и до магистрата недалеко.

— Неужели тебя это не задело? – выдернул руку Сяоцинь.

— А что бы это изменило? – хмуро сказал Чэнь Ло. – Если выглядишь как оборванец и ведёшь себя как оборванец, то и относиться к тебе будут как к оборванцу.

Мальчишка возмущённо засопел носом, но Чэнь Ло на это никакого внимания не обратил и свернул в проулок, который, как он подозревал, вёл в бедный квартал. Сяоциню ничего не оставалось, как последовать за ним.

За маской роскошных центральных улиц скрывалось невзрачное лицо истинной Второй столицы. Узкие проулки, теснящиеся друг на друге лачуги, люди в залатанной одежде – всё здесь пропахло духом нищеты. Аптекарская лавчонка притулилась к стене кожевенной, у неё не было даже вывески – люди указали на неё, когда Сяоцинь спросил. Внутри царило запустение, и людей лечили здесь, верно, одним кипятком.

У аптекаря, маленького тощего старичка, глаза разгорелись, когда Сяоцинь стал выкладывать на прилавок травы и коренья, но взгляд его тут же потух.

— Сяоди, у меня нет столько денег, чтобы всё это купить, – сказал он.

Сяоцинь, вопреки обычной своей скупости, назначил за товар бросовую цену – всего-то связку монет за всё. Чэнь Ло удивлённо приподнял брови. Прежде за мальчишкой он особой сердобольности не замечал: тот отворачивался, если проходил мимо нищих, и чужое горе его не трогало. Вообще даже удивительно, что мальчишка спас его там, в бамбуковом лесу.

Аптекарь между тем жаловался Сяоциню на жизнь, растроганный его благодеянием. Лекарства и ингредиенты были чудовищно дороги, главный аптекарь продавал их по неслыханной цене, бедняки их себе не могли позволить. Оставалось лишь полагаться на кипяток и молитвы.

Целебные травы в окрестностях Второй столицы не росли, а даже если бы и росли, собирать их разрешено было лишь тем, кто купил в магистрате лицензию, всех остальных за сбор трав бросали в темницу, если те не были в состоянии заплатить штраф. Для аптекаря даже обычные целебные травы были роскошью, и он долго ещё кланялся им вслед, когда Чэнь Ло и Сяоцинь ушли.

— Не нравится мне этот город, – мрачно сказал Сяоцинь.

Чэнь Ло собирался сказать, что и ему тоже, но мальчишка добавил:

— И по твоей милости мы здесь застряли.. и в убыток себе торгуем.

— Никто не просил тебя продавать ему травы задёшево, – возразил Чэнь Ло, усмехнувшись. – Я гляжу, чувство солидарности у оборванцев необыкновенно высоко..

Сяоцинь на него огрызнулся, но довольно вяло. Явно было, что мысли его заняты чем-то другим.

— Надо с ним поквитаться, – сказал он, когда они уже вернулись в цзюлоу.

— С кем? – не понял Чэнь Ло.

— Да с главным аптекарем же! – нетерпеливо воскликнул Сяоцинь. – Чтобы знал.

Похоже, происшествие в аптекарской лавке задело мальчишку сильнее, чем предполагал Чэнь Ло.