Муцянь

107 Беспокойная ночь в чантине

Когда свечерело, Чэнь Ло решил проявить благородство и лечь спать на полу, оставив кровать Сяоцинь. Но подушку и одеяло он всё-таки забрал: благородство благородством, а про ночные сквозняки забывать не стоило.

Сяоцинь была слишком занята произошедшим, чтобы оценить и то и другое. Когда Чэнь Ло подошёл, чтобы избавить кровать от лишних вещей, она от него отпрянула и покосилась на него с явным подозрением. Чэнь Ло сделал вид, что ничего не заметил – поднаторел уже.

Устроив себе постель, Чэнь Ло положил у импровизированного изголовья меч. Мало ли что? За время этого путешествия он уже таких страстей насмотрелся, что нисколько не удивился бы, если бы посреди ночи из-под кровати полезли гуи или ещё какая-нибудь пакость. Опасаться, впрочем, стоило не только ночных тварей: кто знает, что за люди остановились в чантине? Проснуться с перерезанной глоткой из-за жалкой горстки серебра Чэнь Ло нисколько не хотелось.

После он решил снять цзяньсю и почистить его. Оно порядком запылилось, а песок набился в серебряную вышивку и поскрипывал там при каждом движении. Звук этот хоть и был едва различим, но Чэнь Ло не нравился. Слух у него обострился, что ли, если он так остро реагировал на каждый шорох? Он покачал головой и стал раздеваться.

— Ты что делаешь? – сейчас же вскинулась Сяоцинь.

Чэнь Ло выгнул бровь и, демонстративно обойдя её, открыл окно и несколько раз встряхнул цзяньсю. Песка высыпалось куда больше, чем он ожидал. Чэнь Ло чуть отвернул лицо, чтобы не запорошить глаза, и хорошенько выбил одежду о ставни. Пылевое облако попыталось заползти в комнату, но Чэнь Ло оказался проворнее и захлопнул окно. Оглядев цзяньсю, он остался доволен результатом, но надевать его обратно не стал, вместо этого повесил на распялках у окна, чтобы выветрилось. С сапогами он проделал едва ли не то же самое, что с цзяньсю, и песка из них высыпалось с два цзиня.

— Этот песок повсюду, – пробормотал он недовольно.

По-хорошему нужно было бы и нижнюю одежду снять и вытрясти, но теперь это было бы неудобно. Конечно, Сяоцинь уже видела его наготу, когда выхаживала его после ранения в той бамбуковой хижине, но ведь это вопрос восприятия. Чэнь Ло почему-то неловко было думать об этом, но песок неприятно покалывал под рубахой, и он, поморщившись, буркнул:

— Отвернись.

— Зачем? – ещё подозрительнее спросила Сяоцинь.

Чэнь Ло вместо ответа потянул завязки нижней рубахи. Но Сяоцинь не только не отвернулась, но и уставилась на него вприщур, очевидно, пытаясь угадать его «коварные замыслы и нечестивые помыслы». Идти на попятную уже было поздно, поэтому Чэнь Ло с равнодушным видом снял рубаху и небрежно вытряхнул из неё песок.

Эпичность момента подпортила ругань, донёсшаяся откуда-то снизу:

— Да что ж такое! Прямо на голову всякую дрянь сыплют!

Чэнь Ло поспешно захлопнул ставни. Видимо, кто-то из нижних постояльцев выглянул в окно, чтобы полюбоваться ночными видами, а вместо эстетического наслаждения получил душ из песка и пыли.

После Чэнь Ло улёгся на постель в благопристойной позе, сложив руки на животе, и закрыл глаза, предоставив Сяоцинь самой себе. Если не собирается спать, пусть всю ночь на него таращится, от него не убудет, а если всё же собирается, то ей и свет тушить, масляная лампа как раз возле кровати стоит, а Чэнь Ло прекрасно и при свете спать может. Он не хотел признавать, но недоверие во взгляде Сяоцинь задело его больше, чем он полагал.

Не спалось.

Чэнь Ло хоть и не открывал глаз, но слышал, как Сяоцинь возится на кровати. Наверняка приподнимается на локте или вовсе садится, чтобы в очередной раз проверить, не собирается ли он на неё накинуться, когда она потеряет бдительность.

— Что ты вертишься? – спросил он по-прежнему с закрытыми глазами. – Я же сказал, что ничего тебе не сделаю.. Или именно поэтому?

И он почти с удовольствием выслушал брань, которой его одарила Сяоцинь на это довольно бесстыдное предположение.

— И всё же, – сказал Чэнь Ло, когда поток ругательств иссяк, – не пристало девушке так выражаться. Подумают, что ты дурно воспитана, и обо мне будут того же мнения.

— Ты-то тут при чём? – сердито буркнула Сяоцинь.

— Я же твой гэгэ, – ядовито напомнил Чэнь Ло и высоко вскинул брови на очередную тираду.

Умеет же ругаться, ни разу повторов не было!..

Чэнь Ло решил больше не провоцировать её, закрыл глаза и притворился спящим, а потом и на самом деле заснул.

Снилось ему что-то невнятное: не грёзы, но и кошмаром не назовёшь. Будто бы он попался в силки, какие охотники ставят на фазанов, и никак не мог высвободить ногу, вокруг щиколотки которой затянулась проволочная петля. Ощущение собственной беспомощности леденило внутренности.

А потом вдруг подле него появилась женщина в чёрном и сказала с упрёком:

— Попался воришка. Теперь уже не сбежишь.

Она потянулась к нему рукой, отчего-то тоже чёрной, а не белой, и её пальцы вытянулись в какие-то неимоверно длинные и острые когти. Чэнь Ло закричал и.. проснулся.

Он подскочил на постели, тяжело дыша, со сна ещё не понимая, что ничего этого в реальности не было.

— Что это ты там дышишь? – подозрительно окликнула его Сяоцинь. Не спала она до сих пор, что ли?

Чэнь Ло перевёл дыхание, провёл ладонями по лицу, отирая холодный пот, и выдавил:

— Кошмар приснился. А ты чего не спишь?

— Уснёшь тут.. – проворчала Сяоцинь. – От такого вопля и мёртвый проснётся.

Чэнь Ло сдавленно кашлянул, поняв, что закричал не только во сне, и сказал примирительно:

— Это был очень страшный сон, я не виноват.

— Не такой уж и страшный, раз не обмочился, – съязвила Сяоцинь.

На лицо Чэнь Ло поползла краска, и он потихоньку проверил, так ли это. Конечно, такого за собой он с трёх лет не замечал, но мало ли..

Засыпать вновь Чэнь Ло не решился и до самого рассвета пролежал с открытыми глазами, мысленно желая, чтобы ночь поскорее закончилась и благословенный дневной свет избавил его от послевкусия кошмарного сна.