Грязные истины

четыре

БИЛЛИ

Из всех безумных поступков, которые я совершала в своей жизни, просто чтобы выжить, этот должен был бытьсамым нелепым. И не менее опасен. Отец Анджело держал свою метафорическую руку у меня на горле, и при малейшей оплошности он мог усилить хватку, перекрыв мне доступ воздуха и задушив меня до смерти.

Вот почему я согласилась на это. Я уже вкусила "гнев Риччи" и никогда не хотела повторения. Поэтому я вежливо улыбнулась, когда сотрудник эксклюзивного "Клуба Сиены Кантри" выдвинул для меня стул.

— Постарайся не выглядеть так, будто у тебя в трусиках осколки стекла, Белла, — пробормотал Анджело мне на ухо, притворяясь, что мы разделяем интимный момент, когда он сел рядом со мной. — Я думал, ты лучшая актриса, чем это.

Приклеив улыбку на губы, я повернула голову, чтобы посмотреть на своего бывшего, хлопая ресницами. — Иди нахуй, Анджело, — прошептала я, не переставая улыбаться. Издалека мы выглядели просто тихо разговаривающими любовниками. Это не могло быть дальше от истины.

Он ухмыльнулся, проведя языком по зубам. — Это не по мне, Белла. Ты же знаешь.

От необходимости отвечать меня избавила одна из тетушек Анджело, которая подошла к нам с широкой улыбкой.

Ее первоначальное приветствие было полностью на итальянском, что только еще больше испортило мне настроение, поскольку я не могла ее понять, и она, черт возьми, прекрасно это знала. Сказать, что семья Анджелоплохо приняла меня, было бы преуменьшением. Это былонеловко, особенно потому, что я знала многих членов его семьи, когда мы были детьми.

Тогда я была невинной школьницей, в которую влюбился Анджело. Безобидной маленькой девочкой по соседству. Пока не перестала быть такой уж невинной или безобидной. Потом я стала врагом семьи Риччи, иэто было тем, что они все запомнили.

— По-английски, Тиа Донна, пожалуйста. Белла все еще не говорит по-итальянски. — Что ж, это было уже что-то. По крайней мере, Анджело притворялся, что заботится для вида.

Тиа Донна слабо улыбнулась мне, окинув с головы до ног, острым и неодобрительным взглядом. — Хм, — фыркнула она. — Что ж, что сделано, то сделано, Анджело. Твой отец желает поговорить с тобой.

Анджело коротко кивнул, затем наклонился и снова прошептал мне на ухо. — Оставайся здесь, Белла. Не вставай из-за стола, пока я не вернусь. — Он сказал это тихо, и я заставила себя улыбнуться, как будто он сказал что-то приятное. Как мужчина, влюбленный в свою любовницу.

Тьфу. Любовница. Как унизительно. Но на этом все и закончилось, поскольку Анджеловсе еще был женат и не собирался разводиться со своей женой в ближайшее время. Единственная причина, по которой ему теперь разрешалось открыто заводить любовницу, заключалась в том, что…

— Когда роды? — Спросила Тиа Донна, кивая своим морщинистым лицом на мой живот.

Я облизала губы, наблюдая, как Анджело уходит. Он оглянулся, и наши взгляды встретились на напряженный момент. Он думал, что я сбегу, но я не была гребаной идиоткой. Я знала, что было поставлено на карту не только для меня, но и для нас обоих.

— Э-э, апрель, — ответила я, переводя взгляд обратно на Донну. — Еще пять месяцев. — Моя рука погладила выпуклость моего живота, даже слегка не прикрытую пастельно-голубым платьем, которое я надела. Для тех, кто знал Валентину, это было как пощечина — демонстрировать мою плодовитость...

Именно поэтому Анджело позволили завести любовницу. Они с Валентиной были женаты почти восемь лет, и за все это время она так и не забеременела. Ни одной задержки, ни малейшего намека на надежду для семьи. Джованни Риччи был человеком, одержимым продолжением рода. В последние годы он настолько отчаялся, что ему стало абсолютно все равно, кто будет матерью — лишь бы его сын зачал ребенка хоть скем-нибудь.

И вот тут появилсябезумный план Анджело. Сделать меня матерью его ребенка. Ладно, его любовницей. Я даже не знала, какое из этих определений звучит унизительнее.

— … лучше надейся, что это будет мальчик, — сказала Тиа Донна, неодобрительно скривив рот. — Семья не примет ничего меньшего.

Что бы, черт возьми, это ни значило.

Пожилая, грузная женщина снова заковыляла прочь, высказав эту маленькую жемчужину угрозы, оставив меня одну за столом. Я глубоко вздохнула, поставив локти на стол и опустив голову на руки. Черт возьми. Я и забыла, насколько осуждающими были родственники Анджело.

Не то чтобы он особо старался напомнить мне об этом. Пока я приходила в себя после пыток и избиений, которые получила от рук его парней, он был рядом со мной двадцать четыре часа в сутки. Затем, шесть недель назад, после того как я получила разъяснение от хорошо оплачиваемого домашнего врача — все мои травмы хорошо заживали, и я больше не нуждалась ни в чем более сильном, чем аспирин от боли, — он просто встал и исчез. Я могла бы попальцам одной руки пересчитать, как часто я видела его с тех пор, и ни один из этих визитов не был направлен на какое-либо примирение за наши прошлые прегрешения. Черт, я бы даже сказала, что сейчас наши отношения были более токсичными, чем когда-либо прежде.

— Привет, ты Белла, верно? — женский голос вырвал меня из моей маленькой тихой вечеринки жалости. Я резко вдохнула и снова села с приклеенной к губам фальшивой улыбкой.

— Билли, — поправила я ее, — Да, это я. — Я протянула руку, чтобы пожать ее, но она просто посмотрела на мои пальцы, как на протухшую рыбу.

Ее подведенные губы скривились от отвращения, а бедро дернулось в сторону, когда она перевела взгляд на мой беременный живот. — Значит, это правда? Он изменял Ви?

Мои губы приоткрылись, но ни слова не сорвалось с моих губ. Что, черт возьми, я должна была сказать на это? Именно поэтому яумоляла не идти на этот обед с семьей Риччи.

Когда я не ответила, девушка просто с отвращением посмотрела на меня. — Анджело мог выбрать любую девушку в Сиене, и он предпочел зачать ребенка оттебя? — Это казалось риторическим вопросом, поэтому я просто слегка пожала плечами в ответ. Чего еще она от меня хотела? — Если бы у тебя была хоть капля порядочности, ты бы не выставляла это напоказ здесь. Вселюбят Ви, так что не мечтай о будущем в качестве миссис Риччи. Этого никогда не произойдет. Ты просто инкубатор и ничего больше.

Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, она опрокинула бокал красного вина прямо на мой среднего размера животик, пропитав мое платье пастельных тонов бордовым.

— Упс, — фыркнула она. — Думаю, тебе пора уходить. Покааа!