Грязные истины

тридцать три

БИЛЛИ

Насыщенный запах кофе достиг моего носа еще до того, как я вышла на улицу. Я, как могла, привела себя в порядок в крошечной ванной, безмерно благодарная хозяйке за то, что она снабдила ее туалетной бумагой. Несмотря на это, я моглачувствовать Джейса всей кожей, когда присоединилась к Ретту у крошечного костра, который он развел, чтобы нагреть воду для кофе.

— Решил, что это необходимо, — с улыбкой сказал Ретт, протягивая мне жестяную кружку с дымящимся кофе. — Я уверен, ты знаешь, каким Джейс бывает по утрам. Кофе делает его немного более терпимым.

Я не смогла даже выдавить слабую улыбку в ответ на это, поэтому я скрыла свою вину, сделав глоток. Затем я поморщилась.

— Ах да, извини, без сливок и сахара. — Ретт поморщился. — Но… кофеин все равно является бонусом.

— Великолепно, — прохрипела я, делая еще глоток. Этот дался легче, теперь я была готова к горечи. — Эм, итак, я хотела спросить тебя кое о чем...

Лучше сейчас, чем никогда, верно? Оторви пластырь. Онсказал, что его это — устраивает, так что… может быть, я паниковала без причины?

— Если это о том, что вы с Джейсом, блядь, решаете свои проблемы, я вежливо попрошу не вдаваться в подробности, — сказал он мне с кривой усмешкой. — Если только это не приглашение присоединиться, в таком случае считай, что я в деле с колокольчиками наготове. Но чем вы двое занимаетесь наедине? Это личное. Точно так же, как мне хотелось бы думать, и о наших личных моментах.

На мгновение мой рот открылся, как у рыбы, вытащенной из воды, когда я попыталась переключить передачу. Затем я быстро кивнула в ответ на его заявление. — Абсолютно. И как бы то ни было, Джейс и я… мы просто... — Я замолчала, не имея ни малейшего гребаного понятия, как объяснить этот бардак. Поэтому я пожала плечами и сморщила нос. — Мы просто добиваемся завершения.

Ретт выглядел неубежденным, потягивая кофе. — Угу. Ну, у нас все в порядке. Он мой лучший друг, а ты девушка, которая украла его сердце задолго до того, как мы встретились. Что бы вам ни нужно было сделать, чтобы перестать постоянно ссориться, делайте это.

Я тяжело сглотнула, мои щеки запылали от смущения. — Итак, я полагаю, ты знаешь, что мы просто...

— Стеныдействительно тонкие, Колючая Роза. Толщиной с бумагу. — Он выдержал мой взгляд, выражение его лица было веселым и теплым.

Сделав глоток кофе, чтобы скрыть свою неловкость, я подтянула колени к груди. Сиденья, которые мы нашли в трейлере, были не особо удобными, но все же лучше, чем сидеть на земле.

— Круто, — пробормотала я, не зная, что еще сказать. Все это было для меня чем-то новым… вроде того. Мы с Джейсом уже встречались, когда в наши отношения вмешался Анджело. Мы с Анджело никогда не были вместе один на один, пока я не разрушила отношения с Джейсом. Даже тогда все было по-другому. Мы пытались, но мы оба слишком сильно скучали понему — независимо от того, чтодумал Джейс о случившемся.

— Итак, говоря о стенах толщиной с бумагу, я слышала, как ты играл мою песню прошлой ночью. — Я подняла брови, когда он ухмыльнулся.

— Мне она нравится, — сказал он в качестве объяснения.

Я пожала плечами. — Круто, я сказала Джейсу, что он ее не получит.

Ретт рассмеялся, качая головой. — Ты не это имеешь в виду. Если он извинится за то, что был дерьмом, мы можем ее забрать? Ты, должно быть, слышала слова, которые Джейс вложил в мелодию прошлой ночью. Это гребаный хит номер один, который просто напрашивается, и ты это знаешь.

Он не ошибся. Но я не моглатак упростить задачу. — Он должен извиниться, признать, что он упрямый, гордый ублюдок, и поцеловать меня в задницу. Но мы оба знаем, что этого не произойдет.

— В этом ты была бы права, — согласился сам мудак с кислым лицом, возвращаясь в наш маленький лагерь, выглядя свежим, с влажными волосами, торчащими во все стороны. Он принялванну в ледяной реке. — Песня нетакая хорошая. Мы с Реттом можем сочинить дерьмо получше, пока он под кайфом от кислоты.

Ретт только покачал головой и протянул оставшуюся кружку с приготовленным кофе. — Сядь, заткнись и выпей это.

Несколько минут — мучительно неловких — никто не произносил ни слова. Я уткнулась лицом в кружку и старалась делать маленькие глотки, чтобы хватило на долго. Затем мой желудок заурчал громче, чем имеет право урчать желудок, и оба парня уставились на меня.

— Что? — Пробормотала я. — Наверное, я привыкла к тому, что персонал Риччи готовит завтрак.

Джейс закатил глаза — конечно, он так и сделал, — но Ретт только улыбнулся и поднялся со своего места. — Я принесу тебе чего-нибудь. Я бы приготовил, но не хотел ничему помешать.

Я съежилась при напоминании о том, что Ретт знал, что мы трахались, но Джейс подавился глотком кофе, чем бесконечно развлек меня.

— Итак, чем мы сегодня занимаемся? — Я окликнула Ретта, когда он нырнул в трейлер за едой. — Просто сидеть и затевать ссоры с Джейсом из-за его дерьмовых татуировок или...?

— Эй! — запротестовал грубый придурок. — Это было сделано...

— Никому нет дела, Адамс, — протянула я. — Буквально никому. Я разговаривала с Реттом.

Его взгляд был достаточно жарким, чтобы усилить солнце на несколько градусов, и я поймала себя на том, что радостно улыбаюсьмелочам в жизни. Например, из-за того, что Джейсу Адамсу не позволено жить в мире всеобщего обожания, как это было последние десять с лишним лет его жизни.

— Я не помню, чтобы ты была такой язвительной сукой, Билли, — огрызнулся Джейс, откидываясь на спинку сиденья.

— Твоя память не так хороша, как ты думаешь, — категорично ответила я. — Как и твои способности рассуждать. Давай возьмем, к примеру, наш разрыв. Я имею в виду, черт возьми, человек в коматозном состоянии смог бы прочесть между строк моих жалких оправданий в тот день, и все же ты просто отмахнулся от меня и ушел.

Я пожала плечами, как будто меня это больше не беспокоило. Очередная ложь, которую он, конечно, не раскусит.

Холодный взгляд был устремлен на меня, и, клянусь рок-богами, он пытался поджарить лазером мой мозг. — Ты могла бы залезть мне в грудь и вырвать сердце, и мне было бы не так больно, как в тот день. Прости, что я, блядь, не остановился, чтобы проанализировать каждое слово, пока ты колола меня снова и снова.

Вот он, мой драматичный парень. Ну, больше не мой, что было в некотором роде сутью нашего спора. — У тебя было восемь — почти девять — чертовых лет, чтобы проанализировать разговор. Более чем достаточно времени, чтобы вытащить свою голову из задницы.