Грязные истины

Ретт отрывисто рассмеялся, забирая у меня бутылку. — Расскажи мне что-нибудь о себе, Билли Беллероуз. Откуда родом твои предки?

Сбитая с толку, я пожала плечами. — Э-э, мои родители оба из Мичигана. Мейсон, Мичиган.

Ретт смерил меня сухим взглядом, затем вздохнул и оттолкнулся от пола, одновременно откручивая крышку бутылки. — Ладно, ты, наверное, будешь шокирована, узнав, что Ретт Сильвер — это не мое настоящее имя.

— Что? — Я саркастически ахнула. — Не может быть. Хочешь сказать, ты не родился уже с ирокезом и пирсингом, размахивая крошечной гитарой?

Улыбка Ретта стала натянутой, затем он стряхнул с себя смену настроения так же быстро, как она пришла. — Э-э, вообще ни разу. В любом случае, я чувствую, что пришло время рассказать тебе, чтомои предки, — он плеснул изрядную порцию виски в каждый из наших кофе, — были ирландцами. — Он подмигнул, затем протянул мне мою кружку. — Твое здоровье.

Усмехнувшись, когда поняла, к чему он клонит с этим вопросом, я взяла кружку и подняла ее, чтобы чокнуться с ним. — Твое здоровье, — ответила я, затем сделала глоток.

Вау. Крепкое. Однако вкусное.

— Джейс очень разозлится, если вернется, а мы будем пьяны, — предупредил Ретт, направляясь в гостиную с остатками бутылки в руке.

Я улыбнулась, садясь на диван. — Хорошо. Выводить Джейса из себя — мое новое любимое развлечение, хотя напиваться днем — не самая умная идея в наших нынешних обстоятельствах, я полагаю. Работать вместе, чтобы остаться в живых, и все такое.

— Ну, судя по тому, как далеко мы ехали от ближайшего города, когда Бренда высадила нас, я бы сказал, что он вернется только через несколько часов. Так что… мы можем выпить прямо сейчас и протрезветь до того, как он вернется.

Я сделала глоток кофе по-ирландски. — По шкале от одного до десяти, насколько глупым это было бы? Я имею в виду… После прошлой ночи мы должны быть начеку и готовы бежать. Верно?

Ретт посмотрел мне прямо в глаза, когда ответил. — Двадцать. Но никто, кроме людей, которым мы доверяем, даже не знает, что мы здесь. Ну и Анджело. Ладно, конечно, не нужно быть гением, чтобы догадаться, что мы могли бы находиться в соседнем доме, если бы кто-то был сверхмотивирован, но… типо живи настоящим моментом? К тому же моим нервам не помешало бы немного успокоиться. А твоим?

Я поморщилась. — К черту. — Остаток моего кофе исчез в считанные глотки, и Ретт последовал моему примеру.

— Правда или действие, Торн, — протянул он, забирая у меня пустую кружку и ставя ее на кофейный столик рядом со своей.

Я усмехнулась, глядя на него с подозрением. — Сколько нам, тринадцать?

— Брось, Билли, нам негде быть, нечего делать. — Его взгляд стал многозначительным. — Если только ты не хочешь просто заняться сексом?

Я поперхнулась глотком виски, который только что отхлебнула прямо из бутылки.

— Слишком рано? — Ретт задумался. — Справедливо. Итак, правда или действие?

Мое лицо, должно быть, было вогне, оно было таким горячим. — Хм, наверное, правда. — Потому что у меня было чувство, что он, вероятно, вызовет меня сделать что-то вроде того, чтобы сесть ему на лицо. Не то чтобы я была против этой идеи… но все равно было неловко. Нам нужно было узнать друг друга заново, и, возможно, пьяная игра вправду идеально подходила для этого.

Однако Ретт не начал с легкого. — Откуда у тебя шрам от ожога на спине?

От шока мой пульс участился, и я на мгновение прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь взять себя в руки. — Сразу... режешь по яремной вене, да?

Черт. Это вызвало в воображении яркие картины перерезания горла Фло, иэто было тем, что я бы с радостью стерла из своей памяти с помощью еще одной порции выпивки. Я сделала еще глоток, давясь и отплевываясь, прежде чем передать бутылку Ретту.

— Я была в пожаре, — прохрипела я, пытаясь обойтись минимумом информации.

Ретт закатил глаза. — Ни хрена себе. Расскажи мне больше, Торн. Я видел, как тебя накрыло, когда Джейс швырнул Анджело в костер. Может, я и был под кайфом, но я не былнастолько не в себе.

Справедливое замечание. Я должна была знать, что это произойдет.

— Когда мне было шестнадцать, — тихо сказала я, опустив глаза на потертый диван, как будто то, что я не смотрела на него, означало, что я на самом деле говорю не освоей жизни, — кто-то поджег дом моих родителей. С нами внутри. Они не выжили, но Анджело спас меня. — Слезы навернулись на глаза, но я прогнала их. Это было в прошлом. Древняя история. Я пережила это... верно?

— Кто-тоустроил пожар? — Спросил Ретт, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. — Это не был несчастный случай?

Я усмехнулась. — Если только не было случайностью и то, что все окна были заколочены, а двери забаррикадированы? Конечно, это нельзя было доказать, когда от дома ничего не осталось. Но я знаю. Я до сих пор помню явныйужас от осознания того, что мы оказались там в ловушке.

Ретт потянулся и взял мою руку в свою, останавливая меня от ковыряния ногтями сиденье дивана. — Анджело спас тебя? — тихо спросил он. — Снова? — Я резко кивнула. Я пока не была готова рассказать остальную часть этой истории. — Тогда, наверное, я недооценил его. Потому что, похоже, я в огромном долгу перед ним.

Я взглянула на него в замешательстве. — За что?

Взгляд Ретта был предельно серьезен. — Если бы он не спас тебя тогда, мы бы никогда не встретились. И это, Колючая Роза, было бы отстойно.

Я усмехнулась, сразу поняв его попытку разрядить обстановку.

— Теперь ясно, почему тексты в вашей группе пишет Джейс. Ты такой же поэтичный, как жаба, Зеп.

Он схватился за грудь, изображая боль. — Ты ранила меня!

— Как скажешь. Твоя очередь, умник. Готов к правде?

— Ударь меня по больному месту, Беллероуз. — Он сказал это уверенно, но рука его дрожала, когда он потянулся за бутылкой виски.

Я хотела спросить миллион вещей, но чувствовала, что он даже близко не был навеселе, не говоря уже о том, чтобы быть настолько пьяным, чтобы давать правдивые ответы. Поэтому я начала с простого. — Что ты пытаешься забыть, Ретт?

Его глаза расширились, и он заметно сглотнул. — Сегодня? Или в любой другой день?

Черт. Он сдерживал столько тьмы. — Сегодня, — прошептала я. — Начни с сегодняшнего дня.

Он сдержанно кивнул, затем сделал еще глоток. — Я кое-кого убил.

Я дважды моргнула, переваривая услышанное. — Прошлой ночью? — Он снова кивнул, и я тяжело выдохнула. То, как напряглись его плечи, пока он ждал моей реакции, сказало мне, как сильно это давило на него.