Страница 51 из 109
[044] Средство от лисьей хандры
После возвращения на гору жизнь Господина-с-горы стала невыносима. Лис-с-горы ни на минуту не оставлял его в покое. До занятий совместной лисьей культивацией ещё не дошло. Лис-с-горы вбивал в него – иногда в буквальном смысле, переходя на лапоприкладство, – всё то, что лисы должны знать интуитивно, с самого первого дня своей жизни. Многое из этого для человека было неприемлемым, но для лис – в порядке вещей.
У лис было принято кусаться: лисьекусь за провинность, лисьекусь в награду. Господин-с-горы не понимал, чем они отличаются: всё одинаково больно, – но остальные лисы могли безошибочно определить природу покуса. Недопёсок, например, очень гордился шрамом от укуса, которым его наградил Лис-с-горы, когда чернобурка однажды попалась ему под горячую лапу. Лис-с-горы вообще часто кусался, руки и бока у Господина-с-горы всегда были покрыты свежими ранками.
А вылизывание шерсти, зачастую в неподобающих местах? Натуральная Скверна! Лисы ничего такого в этом не видели и вылизывались регулярно, да ещё и друг друга вылизывали. Это называлось «лиситься». Господин-с-горы использовал для естественных нужд пучок травы, а когда Лис-с-горы пытался его лизнуть или, скажем, зубами выбрать несуществующих блох из его хвоста, то его передёргивало, и он огрызался, за что нередко получал очередной лисьекусь.
Если говорить о впечатлениях, то физически Господин-с-горы не чувствовал отвращения или отторжения. Физически – да, он привык, что его жизнь наполнена Скверной – он всё ещё считал это Скверной. Однако если говорить о восприятии души.. Был бы он человеком, у него давно бы наступило искажение Ци. Но он всё ещё не понимал, что возмущение Ци происходит лишь потому, что он себя накручивает.
«Скверна в твоей голове», – сказал ему Лис-с-горы.
Лисы на Хулишань, разумеется, знали, что Лис-с-горы учит Куцехвоста лисьей культивации. Не всем нравилось такое особенное внимание, но Господину-с-горы досталось лишь от девчонки-лисы: она расцарапала ему лицо. Лис-с-горы страшно разозлился и устроил ей такую выволочку, что шерсть клочками полетела во все стороны! Царапины на лице не худшее, что с ним происходило, Господин-с-горы воспринял это равнодушно, хотя в прежней жизни очень бережно и трепетно относился к собственному лицу. Вот если бы пострадал его хвост..
«Я всё больше превращаюсь в лиса», – апатично подумал он.
То, что Лис-с-горы принимает в нём столько участия, Господин-с-горы воспринимал однозначно: это лишь потому, что у него лицо У Мина, человека, который был дорог Лису-с-горы, а было бы у него другое лицо, Лис-с-горы бы на него и не взглянул. Но он не совсем понимал, отчего эта мысль ему неприятна. Будто и мысль о том, что он некогда был У Мином, ему неприятна.. или о том, что это У Мин нравился Лису-с-горы?
«А вот интересно, – невольно подумал Господин-с-горы, – когда Ху Вэй осквернил меня в первый раз, что произошло бы, если бы у меня не случился духовный всплеск?»
И ещё подумал: «Что же должно случиться, чтобы духовный всплеск произошёл в лисьем обличье? Со мной ужас что творится, а Лисье пламя не выплёскивается. Бывают ли вообще духовные всплески у лисьих демонов?»
Он набрался смелости и спросил об этом у Лиса-с-горы.
— Духовный всплеск? – переспросил Лис-с-горы, задумался ненадолго, потом засмеялся, ничего не объясняя, и спустя продолжительное время сказал: – А ты и не заметил, когда он у тебя случился.
— У меня? – поразился Господин-с-горы.
— Видишь ли, если лисьего демона разозлить настолько, что Лисье пламя станет белым, как фарфор, у него отрастает лишний хвост. Если, разумеется, у него не максимальное количество хвостов, – тут же оговорился Лис-с-горы. – У тебя разом два отросло. Как же ты, должно быть, разозлился! Эй, Фэйцинь, что с твоей челюстью? – удивлённо добавил он.
Господин-с-горы вспомнил, что хвосты у него отросли, когда он рассердился на девчонку-лису, испортившую осенние листки с его стихами. Значит, тогда у него случился духовный всплеск. Но с раскрытым ртом он застыл вовсе не поэтому. Что же это получается? С ним такое по милости Лиса-с-горы происходит, а, выходит, он и не сердится?! Или что, для него теперь, как для лисьего демона, это в порядке вещей?!
Господин-с-горы после этого открытия впал в депрессию и забился в угол на несколько дней.
— Что, опять? – поразился Лис-с-горы, когда Недопёсок ему донёс.
Недопёсок в этот раз предположений не строил, помня о том, как Лис-с-горы прогнал его в шею, когда он заикнулся насчёт человечьей линьки. По крайней мере, вслух.
«Может, он лисят принести готовится, – подумал Недопёсок, вспомнив, что его мать-лиса всегда забивалась в самый дальний угол норы, когда приходило время появиться его братьям и сёстрам. – Потому и шерсть сначала с пуза выдирал. Чтобы выстлать нору пухом».
Страшно даже подумать, что бы Лис-с-горы с ним сделал, если бы Недопёсок высказал эту мысль вслух!
Лис-с-горы покусал коготь на большом пальце, размышляя, потом глаза его вспыхнули, он щёлкнул Недопёска по носу – тот схватился лапами за морду: лисьи носы были очень чувствительны, – но благоговения не растерял, потому что и этот щелчок был знаком расположения.
Лис-с-горы потянулся, похрустел суставами:
— Что лучше всего помогает при лисьей хандре, Недопёсок?
— Куриные косточки! – подумав, выпалил Недопёсок. – Когда они хрустят на зубах, сердце так и радуется!
Лис-с-горы фыркнул:
— Кто о чём, а Недопёсок о еде.. Самое время спуститься с горы, вот я о чём. От лисьей хандры нужна хорошая встряска. А у него сплошные глупости в голове. «Скве-е-ерна», – передразнил он ехидно.
Недопёсок угодливо завилял хвостом. Но Лис-с-горы его с собой не взял.
Лис-с-горы пришёл в дом Господина-с-горы, окинул его скептическим взглядом и убедился, что лисья хандра в самом разгаре.
— Да.. – протянул он, хватая Господина-с-горы за воротник и поднимая на ноги, – это уже входит в привычку..
Он хорошенько встряхнул Господина-с-горы, и тот, ошарашенный, обнаружил, что превратился в лиса и теперь висит, как тряпка, в руке Лиса-с-горы, который держит его за шиворот. Господин-с-горы сделал над собой усилие, но принять облик лиса-оборотня не смог, силы будто разом его покинули.
— Что ты со мной сделал? – тявкнул он с надрывом.
— Я твой хозяин, – сказал Лис-с-горы, – и мне решать, какая личина у тебя будет.
— Кто чей хозяин?! – зарычал Господин-с-горы, дрыгая всеми четырьмя лапами в воздухе.