Страница 7 из 41
Потом меня всё-таки прорвало. Я рассмеялась так громко, что на соседней яблоне вспорхнули птицы, а из-за забора один рабочий даже обернулся. Смеяться с вилами в руках вообще неудобно, особенно когда живот мешает согнуться красиво, но я справилась. Уперлась свободной рукой в бок, с трудом вдохнула и кое-как выдала:
— Простите… нет, хотя нет, не простите. Это было лучшее, что случилось со мной за весь день. Вы так эффектно вошли в мой двор, что ведро, видимо, решило восстановить баланс вселенной.
Костя медленно поднялся. Посмотрел на свои брюки. Потом на меня. И к моему удивлению, не заорал, не начал угрожать юристами, не вызвал охрану и даже не сказал ничего оскорбительного. Просто стоял, весь такой дорогой и испачканный, и смотрел на меня уже совсем иначе. Злее, да. Но при этом внимательнее. Словно я перестала быть неудобной хозяйкой участка и превратилась в задачу, которую ему почему-то стало интересно решать лично.
Смех у меня сам собой закончился.
Я подняла вилы чуть выше, чтобы он не забывал, в каком жанре у нас сейчас разговор.
— Либо ты сейчас разворачиваешься, садишься в свою красивую машину и уезжаешь, — сказала я уже спокойно. — Либо я проверю, сколько дыр можно сделать в одном наглом мужике, который слишком высокого мнения о себе. И предупреждаю сразу: я женщина крупная, рука у меня тяжелая, а настроение сегодня скверное.
Он несколько секунд молчал. Потом очень медленно вытер грязную ладонь носовым платком, который, кажется, стоил дороже моих сапог, и криво усмехнулся.
— Вы невозможная женщина, Виталина.
— Зато доходчиво объясняю.
— Доходчиво, — согласился он, глядя мне прямо в глаза. — Местами травмоопасно, но спорить не буду.
— Вот и славно. Значит, обучение всё-таки идет.
Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Уже осторожно, посматривая под ноги, и я чуть не улыбнулась снова, потому что вид Константина Орлова, который проверяет, нет ли рядом ещё одного враждебного ведра, грел мне душу почти так же сильно, как мысль о свежих булочках к чаю.
У калитки он остановился.
— Я вернусь, — сказал он.
Не громко. Без угрозы в голосе. Скорее как обещание человека, который ещё не закончил.
Я вскинула подбородок, крепче сжала древко вил и улыбнулась так широко, что у меня даже щеки заболели.
— Давай, рискни здоровьем, я тебя уже жду.
И, чтобы он точно понял всю серьёзность моих намерений, я с силой воткнула вилы в землю.