Страница 37 из 41
— Я оговорилась. Не смотри так. У меня сотрясение, я только проснулась и очень хочу есть. В таких условиях человек имеет право перепутать омлет с любым органом.
Он уже потянулся к телефону.
Я сжала его пальцы сильнее.
— Костя, я нормально себя чувствую. Правда. Сейчас поем, выпью таблетки, и станет лучше. Врач приедет вечером. До этого не надо поднимать всю частную медицину города из-за одного яичника.
Несколько секунд он колебался, потом все-таки убрал телефон.
— Если еще раз перепутаешь слова, я звоню врачу.
— Хорошо. Только сиди рядом и не отбирай булочку.
Он помог поставить поднос удобнее. Я ела медленно. Костя сидел рядом и делал вид, что не следит за каждым кусочком. Получалось плохо.
После половины омлета, творога и булочки мне действительно стало легче. Голова все еще ныла, но тошнота ушла. Я выпила таблетки и откинулась на подушки.
Костя убрал поднос. Когда вернулся, снова сел на край кровати. На этот раз ближе.
Я заметила маленькую коробочку на тумбочке.
— Это что?
Он взял ее и открыл.
Внутри лежали мои серьги. Одна целая, вторая немного погнутая, возле застежки остался темный след.
Я осторожно коснулась маминой серьги пальцем.
— Полиция уже вернула?
— Утром оформили. Юрист забрал и сразу привез. Я хотел отдать ювелиру, но решил сначала спросить. Застежку можно исправить, следы убрать. Саму серьгу менять не будут.
— Спасибо, что не заказал копию из бриллиантов.
— Я уже знаю, что копия тебе не нужна.
Он закрыл коробочку и положил обратно.
Горло неприятно сжалось. Эти серьги стоили немного. Обычные золотые гвоздики, мама носила их много лет. Костя мог купить мне сотню новых и не заметить расхода. Но запомнил, что нужна именно эта.
Я потянула его за руку.
— Иди сюда.
Он нахмурился, но послушался. Сел рядом, почти касаясь моего бедра.
Я обняла его.
Сначала немного неловко, потому что мешали подушки, больное плечо и его размер. Костя замер так, будто я направила на него новое оружие. Потом очень осторожно положил руки мне на спину.
— Только не сильно тискай, — предупредила я, устраиваясь щекой у него на груди. — Плечо болит.
— Скажешь, если будет неудобно.
— Уже говорю. Ты слишком большой.
Он тихо рассмеялся.
Я почувствовала этот смех щекой.
Несколько минут мы просто сидели. Костя держал меня бережно, ладонью медленно гладил по спине. Не торопил, не пытался перевести объятие во что-нибудь еще. От него было тепло. Сердце билось ровно.
Мне хотелось остаться так подольше.
— Я вчера очень испугалась, — сказала я, не поднимая головы. — Когда Рома вошел, сначала думала, что он покричит и уйдет. Он всегда много говорил. Умел так долго объяснять, почему все вокруг виноваты, что к концу хотелось дать деньги просто ради тишины. Потом он выбил телефон, начал рыться в вещах, а я поняла, что одна и никто не знает, что происходит. Когда ты вошел, я впервые за весь вечер почувствовала, что теперь он меня больше не тронет.
Костя обнял чуть крепче, но сразу ослабил руки, вспомнив про плечо.
— Я должен был приехать раньше.
— Не начинай. Ты приехал тогда, когда обещал. Ты не мог знать, что Рома появится за пятнадцать минут до тебя. И я не хочу, чтобы ты сейчас искал способ сделать себя виноватым. У меня один бывший много лет умел во всем обвинять окружающих. Второй мужчина мне с такой привычкой не нужен.
Последние слова вырвались сами.
Костя перестал гладить меня по спине.
— Второй мужчина?
Я закрыла глаза.
Конечно, он услышал именно это.
— Не зазнавайся. Я имела в виду мужчину вообще. Человека мужского пола, который находится рядом и доставляет проблемы.
— Понял.
По голосу было ясно, что ничего он не понял. Или понял как раз слишком хорошо.
Я отстранилась и посмотрела на него.
— У тебя очень довольное лицо.
— Обычное.
— Мы уже обсуждали твое обычное лицо.
Он улыбался. Я не выдержала и тоже улыбнулась.
— Ты хотел мне что-то сказать, — вспомнила я. — Еще до завтрака сидел с таким видом, будто готовил серьезный разговор.
Улыбка исчезла.
Костя помог мне снова устроиться на подушках, но руку не отпустил.
— Я остановил проект. Все работы прекращены. Технику сегодня уведут, подрядчики получили уведомления. Архитекторы ищут вариант, при котором твой дом и остальная улица останутся на месте. Если такого варианта не будет, проект закроется полностью.
Я несколько секунд смотрела на него.
Даже голова будто перестала болеть.
— Подожди. Ты сейчас говоришь о том самом проекте, ради которого приехал сюда, спорил со мной, пытался купить дом и считал, что я просто не понимаю, насколько выгодное у тебя предложение?
— О нем.
— Это же огромные деньги. Ты не можешь просто утром проснуться и все отменить.
— Могу. Уже отменил.
— Костя…
Он поднес мою руку к губам.
— Я не сделал это ради благодарности. И не собираюсь потом напоминать, сколько потерял. Ты ничего мне не должна. Я поздно понял, что твой дом для тебя значит. Ты ушла от Ромы, купила это место, сама приводила его в порядок и впервые начала жить так, как хотела. А я пришел и сразу решил, что имею право забрать все, потому что мой проект дороже. Если продолжу, ты никогда не сможешь мне доверять. И будешь права.
Я молчала.
Он говорил без привычной уверенности. Подбирал слова, иногда останавливался.
— Я хочу быть рядом с тобой, Вита. Не как человек, который оплатил ремонт, решил проблемы и теперь ждет положенного ответа. Мне не нужна такая благодарность. Я хочу, чтобы ты сама разрешила мне остаться. Для меня ты истинная, и я люблю тебя. Для тебя я пока мужчина, который за эти дни успел натворить слишком много. Я это понимаю. Поэтому проект остановлен независимо от того, что ты решишь насчет меня.
В глазах стало горячо.
Я быстро моргнула и посмотрела на наши руки.
Костя опять оставлял мне возможность отказаться. Даже сейчас.
Наверное, именно поэтому отказываться уже не хотелось.
— Ты очень сложный человек, — сказала я.
Он молчал и ждал.
Раньше его молчание раздражало. Сейчас я видела, как он напряжен. Костя боялся моего ответа и старался не торопить.
Я подняла руку и коснулась его лица.
Щетина царапнула ладонь. Под глазами лежали следы бессонной ночи. Он сразу повернул голову к моей руке и поцеловал центр ладони.
У меня внутри стало тепло.