Страница 21 из 41
Настоящий. Огромный темный зверь, головой почти достающий мне до груди.
Я вцепилась в ручку двери обеими руками.
Волк посмотрел на меня желтыми глазами.
Я посмотрела на него.
Из всех мыслей в голове осталась одна: Константин Орлов был волком. Все это время. Разговаривал со мной, чинил газонокосилку, пытался отобрать дом, целовал меня, получил пощечину и при этом мог превратиться вот в это.
Потом передние лапы Кости разъехались в разные стороны.
Он удивленно посмотрел вниз, попытался собрать их обратно, качнулся и лбом уткнулся в перила.
Страх никуда не делся, но к нему добавилось понимание, что даже в виде огромного опасного зверя Костя оставался пьяным в зюзю.
Он попробовал спуститься с крыльца. Передние лапы оказались на земле, задние остались на ступеньке, и в результате волк просто лег животом на землю. Полежал так пару секунд, тяжело вздохнул и поднял на меня несчастные глаза.
— Ты… — Я сглотнула и осторожно убрала одну руку с дверной ручки. — Ты реально волк.
Мохнатые уши пошевелились.
— А я думала, у тебя питомец. Вольер, миска размером с таз, специально обученный человек, который его выгуливает. Мало ли что у богатых на уме.
Костя тихо заскулил.
— Не жалуйся. Я сейчас должна либо испугаться, либо потерять сознание, а вместо этого слежу, чтобы ты не рухнул в георгины.
Он поднялся и шагнул ко мне.
Я сразу напряглась.
— Стой.
Волк остановился. Ненадолго. Через секунду сделал еще один осторожный шаг, опустив голову. Несмотря на пьяную координацию, размер у него был такой, что я невольно сильнее вжалась спиной в дверь.
— Костя, я серьезно. Не подходи. Я пока не знаю, кусаешься ты или только портишь чужое имущество.
Он остановился совсем близко. Я чувствовала теплое дыхание и запах алкоголя даже сейчас, хотя понятия не имела, как это вообще возможно. Волк медленно вытянул морду, ткнулся носом мне в живот и шумно вдохнул.
Я замерла, а потом медленно стекла по стенечке.
Костя зажмурился с таким блаженным выражением, будто нашел то, что долго искал. Потом лизнул меня в руку.
— Фу! — Я отдернула ладонь. — Фу! Не облизывай меня!
Он обиженно чихнул, сел и положил тяжелую голову мне на ноги. Колени у меня чуть не застонали. Я уперлась ладонью ему в лоб, собираясь отодвинуть, но пальцы сами скользнули по густой шерсти.
Она оказалась теплой и неожиданно мягкой.
Костя издал довольный звук, прижался сильнее и вдруг снова начал меняться.
Я отползла от него так быстро, что ударилась плечом о дверь. Резко встала на ноги.
Шерсть исчезала, лапы превращались в руки, тело уменьшалось. Через несколько секунд на ступеньках сидел Костя. Рубашка на нем превратилась в несколько лоскутов, волосы стояли дыбом, а брюки каким-то чудом пока оставались на месте.
Он поднял голову и счастливо улыбнулся.
— Ты меня гла-адила!
Я все еще не могла нормально вдохнуть.
— Ты был волком.
— Я и сейчас волк. Просто пока человек.
Костя попытался подняться, качнулся и вместо того, чтобы держаться за перила, обхватил меня за талию. Я вскрикнула скорее от неожиданности, чем от страха, а он сразу потянулся лицом к моему лицу.
Вот тут все вопросы о существовании оборотней пришлось временно отложить.
— Даже не думай, — сказала я, упираясь ладонью ему в подбородок.
— Я та-а-а-ак по тебе соскучился…
— Ты только что превратился в волка у меня на глазах.
— Скажи, я красавчик, да?
— Костя, отойди.
Он не отошел. Наоборот, прикрыл глаза и попытался поймать мои губы, но из-за моей ладони поцеловал основание большого пальца. Это его не особенно смутило. Он повернул голову и поцеловал ладонь еще раз.
— Не лезь, — выдохнула я, отталкивая его лицо. — Я еще не решила, надо мне кричать, звонить в полицию или проверять, не сплю ли я.
— Не звони. Я же сам приехал.
— Это я помню. Отдельно обсудим утром твои пьяные покатушки.
— Утром поцелуешь?
— Утром ты объяснишь, почему превращаешься в волка.
— А потом поцелуешь?
Я посмотрела на него и поняла, что серьезный разговор сейчас действительно невозможен. Он едва стоял, слова понимал через одно, а его руки снова начали покрываться шерстью. Пытаться получить от него нормальные ответы было все равно что устраивать допрос холодильнику. Холодильник хотя бы не лез целоваться.
— Все, — решила я. — До утра никаких объяснений. Садишься, лежишь и ничего больше не превращаешь.
— Я постараюсь. Но ты та-а-ак близко стоишь.
— И что?
— Волк радуется. Я тоже. Особенно я.
Он снова потянулся ко мне. Я успела отвернуться, и его губы уткнулись в щеку. Костя довольно выдохнул, обнял крепче и, пользуясь тем, что обе мои руки были заняты попыткой отцепить его от себя, начал целовать куда придется: в висок, в волосы, возле уха.
— Прекрати! — Я наконец вывернулась. — Еще раз полезешь, оставлю тебя во дворе вместе с твоим внутренним зоопарком.
— Холодно тут...
— Не холодно, лето на улице.
— Без тебя холодно.
Он сказал это очень серьезно, но через секунду опустил взгляд на остатки рубашки и недовольно потянул ткань.
— И жарко.
— Определись ты уже!
Костя решил проблему самым простым способом и взялся за ремень.
Я еще не успела до конца осознать, что мужчина передо мной оказался оборотнем, зато прекрасно поняла, что сейчас он собирается делать.
— Руки убрал от своих штанов!
— Одежда мешает превращаться. Рвется. Дорогая.
— Поздно переживать. От рубашки уже ничего не осталось.
— Брюки хорошие. Жа-а-алко…
Он снова потянул ремень, а я схватила его за запястье.
— Штаны останутся на тебе.
Костя поднял на меня мутные глаза, потом медленно улыбнулся.
— Можешь сама снять.
— Не могу и не буду!
— Я разрешаю…
— А я себе не разрешаю.
Он задумался над этим, но мысль быстро ушла куда-то в сторону.
— Вита, нам волчат надо делать.
Я крепче сжала его запястье.
— Кого?
— Волчат. Наших. Ма-а-аленьких таких, пушистеньких.
— Сегодня никаких волчат не будет, — сказала я все еще удерживая его руки. — И завтра тоже. Застегни ремень.
— Почему завтра нет?
— Потому что я так сказала.
— А когда?
— Никогда, если ты сейчас же не уберешь руки от своих штанов!