Страница 2 из 41
— Вы правда хотите остаться здесь? — спросил он уже иначе. — Среди стройки? Здесь через несколько месяцев будет шум, техника, рабочие. Это перестанет быть тихим местом.
— А это уже моя проблема.
— Я предлагаю вам очень хорошие деньги.
— А я все равно не хочу продавать.
Он сунул руки в карманы брюк и чуть склонил голову набок.
— Почему?
И вот это «почему» прозвучало неожиданно нормально. Без издевки. Без снисходительности. Как будто ему правда интересно.
Я вздохнула.
Потом посмотрела на свой дом.
На старую качелю под яблоней. На веранду, которую сама красила стоя на табуретке и матерясь через каждые пять минут. На клумбу, где пионы все-таки прижились, хотя я трижды была уверена, что угробила их окончательно.
— Потому что это мой дом, — сказала я спокойно. — И я не хочу его продавать.
Он молчал несколько секунд.
Смотрел на меня очень внимательно.
И меня вдруг посетила странная мысль, что он вообще не привык слышать такие ответы.
Не «я подумаю».
Не «сколько дадите».
Не «может быть».
А просто — нет.
Где-то за его спиной загудела техника. Кто-то крикнул рабочим. Ветер качнул ветки яблони над моей головой, и на землю посыпались мелкие листья.
— Вы влезли в ипотеку ради этого дома? — неожиданно спросил он.
Я прищурилась.
— А вы сейчас пытаетесь меня психологически анализировать или просто собираете досье на упрямую женщину?
— Пока пытаюсь понять, насколько вы серьезны.
— Очень.
Он снова посмотрел на дом.
Потом на меня.
И вот тут я впервые почувствовала, что разговор перестал быть обычной беседой про недвижимость. Потому что он уже не уговаривал как бизнесмен. Он смотрел так, будто пытался понять лично меня. А мне это не нравилось.
Очень не нравилось.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда я вернусь с другим предложением.
Я хмыкнула.
— Это угроза?
— Пока нет.
— Очень обнадеживает.
Он снова едва заметно улыбнулся. Совсем чуть-чуть, но у него от этого лицо стало еще опаснее. Потому что некоторые мужчины выглядят слишком хорошо, когда перестают быть каменными статуями.
— До встречи, Виталина.
Я нахмурилась.
— Я не говорила, как меня зовут.
— На почтовом ящике написано.
Точно.
Вот же гад внимательный.
Он развернулся и пошел обратно к технике, а я осталась стоять у калитки, скрестив руки на груди и чувствуя, как внутри медленно поднимается раздражение.
Нет.
Не раздражение.
Предчувствие.
Потому что мужчины вроде Константина Орлова не умеют отступать после первого отказа.
А значит, это действительно только начало.