Кровная связь

Впервые Астрид наслаждалась ощущением растворения в пустоте. Она приземлилась на неровную землю, пошатнувшись и тяжело дыша. Ни головокружения, ни тошноты.

Зриан притянул её ближе.

— Как она?

— Готовится. — Она чувствовала это в Скайлар, словно волнами накатывали отчаяние и самоотвращение. Та готовила себя к тому, чего не хотела делать — убить Астрид.

— А ты? Как ты себя чувствуешь?

— Я не хочу об этом говорить. И даже думать не хочу. Ни о чём. — «Заставь меня забыть», — хотелось сказать ей. «Спаси меня». Но на этот раз он не мог ни заставить её забыть, ни спасти.

Он приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на себя.

— Ты уверена, что хочешь быть здесь? Я могу проводить тебя обратно в комнату, если ты хочешь побыть с матерью и Бастетом.

Она покачала головой и сжала ворот его рубашки. Её захлестнула дикая, отчаянная решимость — почти пьянящее чувство от осознания того, как мало времени осталось. Так мало, что можно позволить себе всё, что захочешь. Она огляделась. Они стояли на балконе в восточной части замка, высоко над песчаниковыми утёсами. Внизу волны разбивались о берег, и этот звук эхом разносился в ночи.

— Где именно это «здесь»?

Несколько мгновений он всматривался в неё, словно пытаясь понять, затем уголки его губ дрогнули. Он наклонился, убрал волосы с её лица и коснулся губами её шеи, края уха. Она вздрогнула.

— Ну, прямо за этими дверями моя комната, — прошептал он, касаясь губами её кожи. — Хочешь войти?

Она просунула пальцы под ворот его рубашки на затылке, отчаянно желая ощущать его кожу.

— Да, очень этого хочу.

Он провёл носом вдоль её другого уха, поцеловал шею и спустился к ключице, а затем остановился и посмотрел на неё.

— Я говорил тебе сегодня, какая ты потрясающая? — Он провёл костяшкой пальца по её щеке. — И говорил ли я когда-нибудь, как сильно люблю твои веснушки? Почти так же сильно, как люблю эти ямочки. — Он коснулся большим пальцем уголка её рта, когда она улыбнулась. Она заметила, как дёрнулся его кадык. — Я хочу, чтобы ты осталась со мной на всю ночь. Ты останешься?

Он смотрел на неё так внимательно, с такой жадной нежностью, что у неё кружилась голова. Она высвободилась из его объятий, но не отпустила его руку, а повела к стеклянным дверям. Затем повернулась к нему лицом.

— Нет такого места ни на этом континенте, ни на моём родном, где я хотела бы быть больше, чем здесь. — Она говорила это искренне. Всем сердцем. Всей своей магией. — Я останусь с тобой. На всю ночь.

— Спасибо Араху, — выдохнул он и скользнул рукой под открытый край её платья. Она судорожно вдохнула от его прикосновения. Шероховатые мозоли на его ладони мягко скользнули по её талии, поднимаясь выше, пока его рука не коснулась тяжёлой округлости её груди. Довольная улыбка мелькнула на его лице, когда с её губ сорвался тихий стон.

Он провёл рукой ей за спину и открыл двери в свои комнаты, а другой продолжал выводить мучительно медленные круги вдоль её рёбер. Дыхание Астрид сбилось, и при каждом вдохе она ощущала прикосновение его руки к чувствительной коже и мучительно желала, чтобы его рука поднялась чуть выше.

— Идём, — сказал он, увлекая её внутрь, а затем через другую дверь в свою спальню. — Ты первый человек, которого я когда-либо впустил сюда.

Астрид остановилась.

— Ты серьёзно?

Он притянул её к себе, обнимая за спину.

— Я никогда не хотел приводить сюда никого другого. Это моё пространство, единственное место, которое принадлежит только мне. И ты первый человек, единственный человек, с которым я хочу им поделиться.

Сильное чувство собственничества поднялось в Астрид, когда она осознала это. Она вдруг поняла, как много для него значит доверять ей настолько. Она поднялась на цыпочки и обвила руками его шею. Она впилась в его губы жёстко и требовательно. Ей хотелось оставить на нём свой след всеми возможными способами, заявить на него права так, чтобы её присутствие чувствовалось ещё долго после того, как она покинет этот мир. Он застонал ей в губы, когда она провела ногтями по его плечам, дёрнув ткань рубашки.

— Сними её, — выдохнула она. — Сними всё.

Ей нужно было видеть его, нужно было коснуться каждой части его тела. Он стянул рубашку через голову, и она смотрела, любуясь игрой мышц на его руках, напряжёнными линиями живота, рельефом бицепсов. Затем он отступил на шаг, оказываясь вне её досягаемости, и она попыталась шагнуть следом, но он остановил её лёгким движением головы.

— Сними платье.

Она не послушалась. Могла только смотреть. Его тело было ещё прекраснее, чем она помнила. Свет лун, лившийся через окна, серебрил его кожу и подчёркивал тени на его теле. Шрам на его торсе отчётливо выделялся в лунном свете, и от этого он казался ещё более настоящим. И всё же ей по-прежнему трудно было поверить, что такой человек существует.

— Ты совершенен, — выдохнула она. — Ты такой великолепный.

Она едва успела осознать происходящее, как его губы снова нашли её. Он зацепил пальцами бретельки её платья и стянул их с плеч, потянул ткань вниз по рукам, освобождая её тело. Когда она осталась обнажённой до пояса, он опустился перед ней на колени, словно человек, возносящий молитву. От этого зрелища у неё закружилась голова. Она запустила пальцы в его чёрные волосы и откинула его голову назад, чтобы лучше видеть его лицо.

Он смотрел на неё снизу вверх, опуская платье всё ниже, до колен, а затем позволил ткани упасть к её ногам. Под ним ничего не было. Он медленно опустил взгляд, ненадолго закрыл глаза, осознав, что она полностью обнажена, затем снова посмотрел на неё, жадно впитывая взглядом каждую деталь. Несколько мгновений он просто стоял перед ней на коленях, словно заворожённый. Затем положил ладонь на её икру.

— Можно? — Он приподнял её ногу и коснулся туфельки. Она кивнула, чувствуя, что голос застрял в горле. Он снял одну серебряную туфельку, осторожно опустил её ногу, затем взял другую и снял вторую. И вдруг Астрид почувствовала себя беззащитной и уязвимой, несмотря на то что она стояла перед ним, а он по-прежнему оставался на коленях.

— Ямочка? — спросил он, уловив её замешательство.

Она моргнула, глядя на него сверху вниз. Возможно, завтра она умрёт. Но сейчас, рядом с ним, она никогда ещё не чувствовала себя такой живой. Она ощущала своё тело, кровь, кости, каждую мышцу, острее, чем когда-либо прежде. И всё, о чём могла думать, что он был её подарком. Последним, совершенным подарком перед тем, как всё закончится.