Стихийный Компасс

Джастис удержалась от вздоха и не закатила глаза — впечатляющая выдержка. Похоже, мы оба учились обуздывать свои темпераменты.

— Разумеется, но мне не нужно сопровождение, — сказала она, эффектно спроваживая его. — Джейкоб будет со мной, к тому же я не лишена собственных сил и магии.

Стражник явно хотел возразить. Он открыл рот, и в его глазах было слишком много огня для того, кто должен оставаться профессионалом и сохранять дистанцию.

— Принцесса… — начал он, но я перебил его.

— Она сказала, что твое присутствие не требуется. — Я заслонил её собой, хотя знал, что это её взбесит. Плевать. Моя работа — защищать её.

— Это тебя не касается, — огрызнулся он. — Я охраняю принцессу и её родителей. А ты всего лишь…

— Её чертов истинная пара, — прорычал я, снова обрывая его на полуслове.

Это заставило его осечься.

— Как…? — Он склонил голову, переводя взгляд на Джастис, будто ожидая, что она опровергнет мои слова.

Она не стала.

— Как твоя пара может быть не из рубиновых земель? — наконец спросил он.

Джастис поморщилась и сердито посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду? Пара Грейс не из алмазных земель, так с чего ты взял, что мой суженый должен быть из рубиновых? — Она покачала головой. — И вообще, Кэм и Гретли тоже из разных земель самоцветов.

Стражник вытянулся в струнку, скрывая эмоции за бесстрастной маской.

— Да, но в рубиновых землях еще никто не находил истинную пару за пределами нашего народа. Мы считали это особенностью нашей сильной крови — что никто слабее не сможет стать нам ровней.

— Видимо, наконец-то нашелся суп достаточно сильный, — небрежно бросила Джастис. Она потянулась и схватила меня за руку, переплетая наши пальцы. В моей груди что-то гулко ухнуло от этого собственнического жеста; я бы отдал всё, чтобы закинуть её на плечо и унести отсюда подальше.

Стражник покачал головой.

— Твои родители не будут от этого в восторге, Джастис.

Прежде чем кто-то — а точнее я — оторвал бы этому придурку голову за излишнюю фамильярность, он развернулся на пятках и зашагал прочь.

Джастис глубоко вздохнула.

— Мне совсем не хотелось после лучшего оргазма в жизни переходить к депрессивному разговору с родителями. Их разочарование во мне неизбежно, но я надеялась оттянуть этот момент.

Свободной рукой я мягко приобнял её.

— Ты настолько далека от понятия «разочарование», насколько это вообще возможно, — сказал я своим тоном «даже-не-смей-со-мной-спорить». — И никто не должен заставлять тебя чувствовать себя недостаточно хорошей из-за их нереалистичных ожиданий.

Я был рад дать ей это время с семьей, прежде чем заявить права на наши узы. На первый взгляд, это было лучше для всех — Джастис стала спокойнее и счастливее. Но очевидно, что это был хрупкий мир, и её семье стоило бы осторожнее относиться к ней. Я доверил им нечто драгоценное, и если они поведут себя неправильно, я стану непоколебимой скалой между ними и их дочерью.

— Я не позволю им обидеть тебя, — пообещал я, и её глаза широко распахнулись. — Я не бросаю слов на ветер. — Это была абсолютная правда. — Пока я жив, твоя жизнь с этого момента будет совсем другой.

Джастис продолжала смотреть на меня в шоке. Я рассмеялся.

— Ну же, Руби. Ты уже достаточно хорошо меня знаешь. Я не лгу. Я не даю пустых обещаний. И я защищаю то, что принадлежит мне.

А Джастис была моей.

Придя в себя, она быстро мотнула головой, а затем потащила меня по коридору в сторону от бального зала.

— Ты — загадка, — бросила она через плечо. — Но мне чертовски нравится, что я никогда не знаю, чего от тебя ждать.

Меня называли по-разному за эти годы, но никто никогда не называл меня «загадкой» с таким восхищением. Эта девушка мастерски выворачивала меня наизнанку, заставляя проявлять эмоции, о которых я и не подозревал. Я бы очень быстро привык к жизни, в которой Джастис будет гораздо больше.

Когда мы подошли к концу следующего коридора, я почувствовал энергию её родителей. Это был мой последний шанс побыть с ней наедине, поэтому я перехватил её и развернул к стене, скрывая от возможных прохожих.

— Что бы там ни было сказано, не они определяют твою ценность, — прошептал я, находясь так близко, что видел каждую искорку в её глазах. — Твоя ценность неизмерима. Ты за пределами их понимания. Просто дай мне знак, если станет слишком тяжело, и я заберу нас отсюда к чертовой матери.

Её губы дрогнули в улыбке, и я поймал себя на желании снова попробовать их на вкус.

— И какой у нас будет сигнал? — спросила она с иронией.

Прежде чем я успел ответить, она поцеловала меня — мягко, сладко и медленно. Я позволил ей вести в этом танце столько, сколько смог, чувствуя, что для неё это своего рода очищение.

— Спасибо, — прошептала она, отстранившись. — Честно, я не могла бы желать лучшей пары. Даже с твоим высокомерием и вечно идеальной прической.

Из меня вырвался смешок.

— Идем, покончим с этим.

Всё веселье испарилось в тот миг, когда мы переступили порог заставленного книгами кабинета. Король и королева восседали в парных кожаных креслах с высокими спинками. За ними пылал камин, заливая комнату теплом и создавая обманчиво уютную атмосферу.

Их лица, напротив, не предвещали ничего уютного.

Глава 24

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Я провела с родителями всего месяц, и за это время, как мне казалось, узнала очень многое о них, об этом мире и, что самое важное, о себе. Я искренне надеялась, что всё, что произойдет в этой комнате, не разрушит то, что мы строили последние недели. Честно говоря, удача была на их стороне… после того невероятного оргазма в коридоре я была совершенно не в настроении воевать. Сегодня я была любящей, а не бойцом — мне просто хотелось согласиться на все их условия, лишь бы поскорее сбежать с Джейкобом.

Конечно, это было невозможно, ведь мы здесь как раз для того, чтобы разобраться с «ситуацией Джейкоба», так что шансов избежать стычки было крайне мало.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — сказала Делория, указывая на уменьшенные копии кресел, в которых сидели они сами.

Их кресла были сделаны из тончайшей воловьей кожи, пропитаны рубинами для прочности и энергии и заговорены на вечный комфорт. Я не раз сидела в них, читая книги из их огромной библиотеки. Но сегодня меня определили на гостевые стулья, и они были далеко не такими удобными.