Любовь под прикрытием

Глава 17

Меня практически вытащили из машины и запихали в полицейскую. На меня кричали и говорили, про какие – то наркотики. Я говорила, что меня с кем-то спутали, но меня не слышали. В отделении пихали какие – то бумаги, потом начали угрожать. Когда со мной остался только один, он меня припечатал к стене и ударил по лицу, я и сплюнула свою кровь на него, после чего получила удар под дых. И как, же я была удивлена, когда увидела Олега. Он пришёл спасти меня, мой мужчина, мой герой. Он ударил, моего обидчика по лицу, а потом, я перестала что-либо понимать.

Я сижу напротив, человека, которого любила, а оказывается, что даже не знаю его имени. Всё, абсолютно всё оказалось ложью. Зачем? Зачем я ему понадобилась?

– Почему ты так жесток ко мне? – севшим, голосом спрашиваю я и смотрю в его глаза.

Я снова разбиваюсь, я теряю себя в его взгляде. Я понимаю, что он некогда не был со мной, по-настоящему, рядом. Он играл лишь роль, притворялся.

– Что вас связывает с Аркушиным? – спрашивает он, не отвечая, на мой вопрос.

– А если я скажу, что любовь? – начинаю язвить я. – Самая настоящая и чистая, без лжи…

– Тогда вы должны знать, чем занимается ваша «любовь»? – выплёвывает последнее слово Оле… Вадим.

– Тебя это не касается! Понял? – скрываюсь я на крик, а по лицу начинают бежать слёзы.

Я не хочу, чтобы он меня видел такой.

– Уходи! Ненавижу тебя! Ты… – он вдруг подлетает ко мне и хватает за лицо.

– Не делай сама себе, ещё хуже. Никто не должен знать, что нас связывает, иначе меня отстранят и я не смогу помочь. Если такая, как ты, заслуживаешь помощь, конечно. – с отвращением шепчет мне на ухо… Вадим и возвращается на место.

– Мне больше нечего сказать. – сухо говорю я и вижу, как человек на против меня, нервно сжимает кулаки, а на лице ходят желваки.

Он встаёт и уходит, а через несколько секунд меня уводят в камеру. И хорошо, что в одиночную. Компания мне сейчас не нужна.

Оставшись одна, сажусь на твёрдое, подобие кровати, облокотившись о холодную стену и даю волю слезам. Я ещё, не осознаю всю серьёзность ситуации, я просто оплакиваю свою любовь, я хочу выплакать всю свою боль, которая стала в разы сильнее. Понимать, что ты стал пешкой в чей-то игре, не очень приятно, а если, ты ещё, влюблённая пешка, неприятно в двойное, ещё и оказавшись, из- за этого в вонючей, холодной камере. Я боюсь, я не такая сильная, как хочу казаться, я боюсь принимать и осознавать, что со мной происходит, я просто боюсь сломаться.

Кажется, когда все мои силы заканчиваются, вместе со слезами, я проваливаюсь в тревожный сон.

– Ксения, проснись. – сквозь дрёму слышу я и чувствую лёгкое прикосновение.

– Олег? – спросонья спрашиваю я, не понимая, где нахожусь.

– Вадим. – выдыхает, тот кто потревожил мой сон, и я тут же сажусь на «кровати».

– Уходи. – обнимаю себя за плечи, чувствуя озноб.

Оказывается, я проспала до утра, но во всем теле лишь чувствуется тяжесть и усталость.

– Мы должны поговорить, ты должна мне все рассказать, чтоб я мог… помочь. – в полголоса говорит, мой мучитель.

– Зачем тебе это? Ведь благодаря тебе, я здесь! – повышаю голос и тычу в него пальцем. – Ты втянул меня в свою игру и теперь, я в этой чертовой камере!

– Тише, пожалуйста успокойся. Я дам тебе возможность, всё высказать, можешь кричать, драться, но позже.

– Да я соврал, но лишь о своей работе и имени…

– Очень незначительные вещи. – хмыкаю я и встаю.

– У меня два условия. Первое после того, как ты вытащишь меня отсюда, а я надеюсь, что вытащишь, мы с тобой больше не увидимся. – диктую, я свои условия.

– Я живу и работаю в Москве, мне придётся вернуться туда. – после, кажется затянувшейся паузы, отвечает Вадим.

– Второе. Мы общаемся, исключительно по моему делу и ничего личного. – стальным тоном говорю я, стоя спиной к Вадиму.

Спиной к тому, кто однажды предал и к тому, кого я всё ещё люблю. Но я, обещаю убить в себе эти чувства, чтобы снова не было так больно, как сейчас. Смотреть на него, быть рядом, после долгой разлуки, слышать его голос и не быть согретой, в его крепких, мужских руках, не почувствовать его горячее дыхание…

– Что, конкретно тебя интересует? – спрашиваю и поворачиваюсь.

Свет, что исходит от тусклой лампочки, позволяет увидеть, потерянное выражение лица Вадима. Мне, непривычно называть его этим именем, хотя, оно мне кажется, идёт ему больше.

– Начни с вашей встречи. Кратко и только факты, времени у меня мало. – говорит он, а мне становится грустно, от его слов.

Мне сейчас, хотелось бы услышать совсем другие слова, но я сама поставила условие. И Вадим прав, времени у нас мало. У «нас», его вообще нет.

– Просто дело, передадут другим органам. – как- будто заметив мою печаль, добавляет Вадим.

Я рассказываю, о нашей с Денисом встрече, о нашем разговоре про клуб, и как я вызвалась ему помочь. И тот, разговор в клубе, о том, что он меня подставил.

– Что ты скажешь на то, что сама постаралась в срабатывании пожарной сигнализации? – вдруг спрашивает Вадим.

– Я…я была зла на него. Я просто хотела, чтобы он задумался, о том, что рискует жизнями людей. – начинаю тараторить я. – А, может вы посмотрите камеры и увидите, как я пыталась выбраться из кабинета? Я себе все ноги с руками отбила. – начинаю злиться я. – Ты мне не веришь? Не веришь. – делаю я умозаключение. И какой толк мне рассказывать? Проще адвоката нанять.

– Я верю. Очень хочу верить, поэтому, я должен во всём разобраться. Нужны хоть какие-то доказательства. Понимаешь? После того, как проводка замкнула, полетели камеры, а может они и не работали совсем, что скорее всего так и есть. Есть что – то ещё? – устало вздыхает Вадим, а я лишь мотаю головой.

– Была дверь, к которой было не подступиться, и Денис должен был освободить её, перед… перед официальной проверкой. Навряд ли, это чем-то поможет. – после не долгой паузы вспоминаю я, устало вздыхаю и сажусь. – Он попросил бланк, чтобы знать, как всё должно быть оформлено, чтобы его не раскрутили на деньги. – ухмыляюсь, тому, как развели меня и кажется на реальный срок, не то, что на деньги.

– Я бы никогда не дала ему этот чёртов бланк, если бы знала, что он им так воспользуется. Что подставит меня, под реальный срок. Я словно в каком —то плохом сне. – шепчу я, а по щекам скатываются слёзы.