Страница 48 из 87
— Я говорю, что этот лист зарегистрирован через четыре дня после того, как я подписала основной отчет, и его не было ни в моей копии, ни в копии, направленной в Рябиновый Дом.
Лисса передала документы.
Председатель сверил даты.
— Домовая копия получена через день после подписи?
— Да.
— Центральное именное приложение внесено позже?
— Да.
— Кто внес?
Секретарь ответил:
— Варен Холт.
Дейрон нахмурился.
Адвокат не сдавался.
— Поздняя регистрация приложения не означает, что госпожа Моррен не была ознакомлена отдельно.
— Тогда должно существовать подтверждение передачи.
— Есть отметка.
— С моими поддельными инициалами.
— Это предстоит доказать.
Я кивнула.
— Именно.
Мне понравилось, что я не пыталась спорить там, где он был прав.
— Поэтому запросите журнал доставки административных приложений.
Председатель поднял взгляд.
— Он сохранился?
— У социального отдела велась отдельная книга. Я сама ввела ее после того, как два отчета потерялись между службами.
Лисса едва заметно улыбнулась.
Вот она.
Моя старая привычка усложнять бюрократию, которая иногда спасала жизнь.
Журнал принесли через полчаса.
Я знала, что искать.
По номеру основного отчета стояли две передачи.
Первая — моя подписанная сводка в центральный архив.
Вторая — именное приложение из отдела Варена.
Получатель:
архив.
Не я.
Ни одной передачи в кабинет Луны.
Ни одной моей расписки.
А служебное правило требовало, чтобы любое новое приложение после подписи руководителя возвращалось ему на повторное ознакомление, если меняло содержание.
Этого не сделали.
— Значит, — сказал председатель, — госпожа Моррен не получала официальную копию именного приложения.
Адвокат ответил:
— Не получала через журнал. Это не исключает личного ознакомления.
Я посмотрела на него.
— Кто ознакомил?
— Это вопрос проверки.
— Тогда пока у вас есть только инициалы на листе, который не был мне направлен.
Он замолчал.
Дейрон заговорил сам:
— Я не помню, чтобы показывал Эйлин этот список.
Я повернулась.
Адвокат явно не ожидал.
— Господин Вейл...
— Не помню.
Он смотрел на Совет.
— Я считал, что административные подтверждения оформляет Варен.
Председатель спросил:
— Вы сами знали, что имена добавлены после подписи супруги?
Дейрон помолчал.
— Не знал точного порядка.
— Но знали, что она не была посвящена в происхождение детей.
И вот тут все замерло.
Адвокат едва заметно повернулся к нему.
Дейрон понял вопрос.
Если скажет да, уничтожит версию защиты, что я знала.
Если нет, солжет прямо перед Советом после нашего разговора.
Он закрыл глаза на секунду.
— Да.
Я смотрела на него.
Председатель уточнил:
— Да, знали, что госпожа Моррен не осведомлена о детях?
— Да.
— Тогда зачем ваша сторона представила отчет как доказательство ее знания?
Адвокат вмешался:
— Материал был представлен для установления полной картины административного доступа, а не как утверждение сознательного участия.
Очень аккуратно.
Я почти восхитилась.
Почти.
Дейрон не сказал ничего.
Председатель сделал отметку.
— Совет считает версию о сознательном участии госпожи Моррен в сокрытии детей не подтвержденной.
Вот и все.
Не громкая победа.
Одна строка.
Но я почувствовала, как внутри отпускает.
Не потому, что сомневалась.
Потому что теперь сомневаться больше не мог официальный реестр.
Заседание продолжилось финансовой частью.
И здесь стало значительно хуже для Дейрона.
После заморозки детских активов независимые аудиторы проверили счета.
Финн.
Его земля действительно приносила доход.
Часть денег оставалась на персональном счете.
Но почти треть четыре года использовалась как обеспечение хозяйственного кредита Серого Бора.
То есть если бы фонд не смог рассчитаться, имущество ребенка оказалось бы под риском.
Лея.
Ее наследственный счет дважды использовался как гарантия при закупке зерна.
Том.
Выплата после смерти матери находилась в фонде, которым управлял Варен, и приносила доход, но часть процентов переводилась на общие административные расходы.
Несса.
Ее прямых активов оказалось мало.
Но в документах стояла отметка о возможных наследственных правах по материнской линии.
Которые никто не проверял.
Я посмотрела на Кайра, когда он вошел в зал со своего заседания.
Он сел далеко.
Наши взгляды встретились.
Я сразу отвернулась.
Не сейчас.
Председатель спросил Дейрона:
— Вам было известно об использовании детских активов как обеспечения?
— Об общем принципе да.
— Согласовывали конкретные сделки?
— Крупные.
— Эти считались крупными?
Он посмотрел на цифры.
— Нет.
— Кто утверждал?
— Варен.
— По вашей доверенности.
— Да.
Я почувствовала знакомую конструкцию.
Дейрон не подписывал каждый лист.
Но именно он создал систему, где Варен мог.
— Вы считали допустимым использовать имущество признанных детей для обязательств стаи? — спросила я.
Председатель посмотрел на меня, но позволил вопрос.
Дейрон ответил:
— Если актив оставался защищен и приносил доход.
— А ребенок знал?
— Ребенок не принимает финансовые решения такого уровня.
— Его независимый представитель?
— Я был законным представителем.
— То есть ты сам разрешал использовать его имущество и сам представлял его интересы в этом решении.
Дейрон замолчал.
Вот и конфликт.
Отец должен был защищать имущество ребенка от интересов стаи.
Альфа хотел использовать ресурс стаи максимально эффективно.
И обе роли находились в одном человеке.
Ложном отце.
Председатель остановил обмен.
— Именно поэтому активы передаются под независимое временное управление до определения законных представителей.
Я кивнула.
Финансовая часть закончилась к трем.
Потом появился новый документ.
Из старых записей Варена.
Таблица потенциального статуса детей.