Страница 54 из 562
Поезд двигался куда-то на запад, и это меня в общем-то вполне устраивало. Укутавшись как мог в овчинный тулупчик, вжался в уголок, и пригревшись задремал, под мерный перестук колес о стыки рельсов. В какой-то момент мне показалось что поезд останавливается, выбравшись из своего тулупа выглянул за ограждение тормозной площадки и огляделся. Где-то впереди увидел здание станции, но решил не сходить с поезда, потому что скорее всего, товарняк на котором я ехал, остановился для того чтобы пропустить встречный поезд. Так оно и вышло, вскоре мимо меня, в обратную сторону пролетел пассажирский из Иркутска. Если он идет оттуда, значит я иду туда. Меня это вполне устраивало. Вскоре поезд начал движение, и проходя мимо станции увидел ее название, от которого меня буквально передернуло. Станция называлась «Мерзлотная». Жуть!
Меня хватило до Братска, и то, за эти двенадцать часов, я едва не превратился в деда Мороза, или скорее снеговика. Последние два часа в ожидании прибытия хоть на какую-нибудь станцию, я бегал по тормозной площадке вагонаиз угла в угол, трясясь от холода, прихлебывал коньяк из бутылки, чтобы согреться, и приговаривал «Меньше надо пить!», как Женя Лукашин, кода его выпроводили на мороз. Я действительно насадил полбутылки коньяка, но так и не согрелся. Допускаю, что от меня несло перегаром за версту, но я из-за холода, был трезв как стеклышко. И, наверное, впервые пожалел, что не курю. Слышал, что сигарета согревает. И когда наконец увидел, что поезд проезжает мимо станции «Падунские пороги» плюнул на все, и едва поезд притормозил, сразу же спрыгнул на землю. Оказалось, что это Братск, но со стороны путей станция называлась именно так.
Еще больше меня обрадовало то, что через сорок минут прибывает поезд Владивосток-Москва, и я могу приобрести на него билет. Заплатив двадцать два рубля сорок копеек, я прибрел место в купейном вагоне, и даже успел перекусить в местном привокзальном ресторане, а зайдя в туалет, извлек из одной из ячеек своего рюкзака чемодан с верхней одеждой. Большой нужды в этом не было, но отправляться в сторону столицы, не имея в руках никаких вещей, значило бы привлекать к себе лишнее внимание. В газетном киоске купил пару газет, какой-то блеклый, но достаточно толстый журнал «Нева» за январь этого года, ехать предстояло трое суток, и хотя бы что-то я надеялся в нем для себя найти. Пора было привыкать к тому, что вся информация сейчас, доступна только на бумажных носителях.
Дождавшись поезда, добрался до вагона, предъявил билет и прошел в свое купе. Увы, хотя место было и нечетное, но оба нижних уже были заняты. На одном из них сидел представительный мужчина, а на соседнем похоже его жена. Худенькая, длинноносая тетка лет пятидесяти, с противным голосом и язвительным взглядом, чем-то очень напоминающая старуху Шапокляк, разве что без своей знаменитой шляпки, из-за которой и произошло ее прозвище.
Я вошел в купе, поздоровался, забросил на верхнюю багажную полку свой чемодан и представился своим новым именем. Тем самым который вписал в свой паспорт. Имя, заполняя новый паспорт, я оставил прежним, чтобы не путаться, да и привык уж к нему, откликаться проще. Отчество не несло в себе никакой информации, учитывая то, что дали его мне при оформлении документов в приюте, поэтому за ним не стояли родители, и мне было по большому счету все равно как оно будет выглядеть. С фамилией точно такая же история. Правда у меня был приятель по детскому дому, который после ушел в геологи, вот в память о нем, я и взял его фамилию. В итоге мое полное имя сейчас звучало, как Сергей Михайлович Русских. Как говорится: «С миру по нитке, голому рубаха»
Дождавшись проводницу, предъявил ей свой билет еще раз, который она зачем-то у меня забрала, сказав, что вернет к окончанию поездки, и спросила буду ли я брать постель. Оказывается, здесь были несколько иные порядки чем в будущем. Это там попадая в вагон я видел уже застеленные заправленные постели. Здесь все это делалось самостоятельно пассажирами, и то по желанию. То есть хочешь ехать как человек, плати рубль, и тебе выдадут комплект постельного белья. Хочешь сэкономить, спи на голом матрасе. Хотя чуть позже услышал, что в некоторых местах, если не берешь постель, то принципиально не дают и матрац, мол не хочешь платить спи на жестком.
Застелив свою постель, спросил разрешение, и присел к столику, увидев при этом изумленный взгляд женщины, оказалось, что столик общий и моя просьба довольно редкое явление, говорящее скорее о хорошем воспитании. Чуть позже выяснилось, что столик здесь общий для всех, причем не так как в будущем, хочешь перекусить за столом, пожалуйста не больше получаса часа утром и вечером и часа в обед. В остальное время подход к столу, принадлежит тем, кто едет на нижних полках. Опять же. Право на нижнюю полку здесь скорее имеют люди более старшего возраста. И даже если я попытаюсь оспорить свое законное место внизу, все встанут отнюдь не на мою сторону. Тем более что цена билетов, что внизу, что наверху, совершенно одинаковая, и спорить тут бесполезно. Может быть именно поэтому, никаких проблем в отношении чаепития или места за столом не имеется. Хотя, разумеется могут попросить пересесть, если пассажир едущий внизу, решит поспать или прилечь.
Поезд уже тронулся, и в купе вновь заглянула проводница, предложившая горячий чай. Мои попутчики тут же засуетились, выкладывая на стол все что было взято в дорогу, и приглашая к столу и меня.
— Присоединяйтесь молодой человек, вижу вы, как обычно понадеялись на вагон-ресторан, и потому ничего не взяли в дорогу.
— Как раз наоборот! — воскликнул я.
И с этими словами полез на багажную полку, где лежал мой чемодан. Развернувшись спиной к попутчикам, открыл свой рюкзак, и достал оттуда баночку черной икры, когда-то купленную в магазине Чернышевска, и пару больших кисточек винограда, некоторый запас которого у меня оставался еще из будущего. Последний вызвал такую бурю эмоций, что не передать словами. Причем это касалось именно винограда, хотя на икру тоже обратили внимание, но виноград перевесил все на свете.