Страница 51 из 562
А самое главное, сбежать отсюда, просто нереально. Хотя браслет с моей руки и был снят, я так и не смог, не открыть рюкзак, ни тем более добраться до книги порталов, или одного из камней, чтобы хотя бы вернуться на базу, и повторить свою попытку, еще раз, учтя все выявленные нюансы. Пока же проводил время в «уютной» четырехместной камере в компании с тремя мужиками, один из которых оказался профессиональным вором и собирался отправиться на третью ходку, за очередную обнесенную им квартиру, а два других попались на краже бензина, и им светил в худшем случае год условно, а скорее всего штраф, и взятие на поруки коллектива. Я же, находился пока в подвешенном состоянии. Мое дело вроде и было закрыто, но ждали какое-то там подтверждение, после чего должен был состояться суд.
Правда, долго это не продлилось, уже девятнадцатого апреля, состоялось слушание моего дела. Как я и предполагал, я теперь значился, как Пешков Алексей Максимович, полный тезка знаменитого писателя, подумалось мне. Уроженец села Галкино, Хабаровского района, Хабаровского края. Конокрад и злостный хулиган, осужденный на пять лет лишения свободы, и совершивший побег, по пути, к месту отбывания наказания. Существовал ли такой человек, на самом деле, я не знаю. Самое же интересное заключалось в том, что он оказывается появился на свет в 1930 году, и то, что ему на сегодняшний день должно было исполниться тридцать пять, а я ну никак не выгляжу на этот возраст, совершенно никого не волновало.
Сказано Пешков, значит Пешков. Как в той рекламе: «Сказал к маме, значит к маме». В итоге мне дали семь лет с отбыванием наказания в колонии усиленного режима. То есть к тому сроку что этот самый «писатель» должен был отбыть с самого начала, прибавили два года за побег. И уже на следующий день, меня и моего однокамерника-рецидивиста, посадили в «Воронок» и отправили в аэропорт города Мирный. Не даром же в песне поется: «Только самолетом, можно долететь». Вот и здесь так же. Оказалось, что летом, отсюда возят до Ленска, а после отправляют на этап речным транспортом. Но до открытия речной навигации, как минимум месяц, а то и все полтора. А так как в Мирнинском районе, нет лагерей с усиленным и строгим режимом, было решено отправить нас в Якутск, где подобных лагерей было с избытком. А так как добраться туда можно или по зимнику, преодолев более тысячи километров, или самолетом, выбрали именно последнее. В противном случае, туда бы попали два околевших и смерзшихся трупа. Пока же, нас перевезли в местный аэропорт, и в ожидании отправки, закрыли в комнате для задержанных, местного отделения милиции.
Стоило мне только выйти из «Воронка» и проследовать в комнату, как я тут же почувствовал, что вполне себе дотягиваюсь до своего рюкзака. Похоже место, где нас собержали до этого момента, само по себе блокировало мои способности. Здесь этого не чувствовалось и потому открыв рюкзак, извлек из него пару румяных яблок, передав одно из них своему попутчику.
— Ты что маг?
— Не то, чтобы да, но кое-что могу. Слушай, ты опытный человек, расскажи, что будет дальше?
— Да в общем-то все просто. По идее нас должны были сразу провести в самолет, усадить в самом хвосте салона, высадились мы бы уже в Якутске. Но вроде бы из-за погоды, самолет задерживается, поэтому, нас посадили в эту конуру, где мы и будем ждать его прилета. Нас даже покормят, если задержка окажется достаточно долгой.
— А, не проще обратно отвезти?
— Кому мы там нужны? Я в прошлый раз здесь почти двенадцать часов просидел, пока свой рейс ждал. Отсюда ведь не только в Якутск отправляют, бывает, что и в Ленск, тоже. Особенно если народу немного, и навигация на Лене уже открыта. Я в прошлый раз в Пеледуй должен был попасть. Но мне это сильно не понравилось, пришлось на рывок пойти.
— Там так плохо?
— Про фашистские концлагеря слышал? Вот Пеледуй, что-то похожее на них. Во главе угла план, по лесоповалу, а все остальное по остаточному принципу. Оттуда если и выходят, то инвалиды, а чаще там и остаются. Хотя с некоторых пор зона относится к общему режиму. Уж лучше в Якутск, на золотодобычу, хотя и там не медом намазано.
— А в туалет тут выводят? Кстати, а где он здесь находится?
— Выводят конечно, ведь если ты здесь нассышь, убирать-то им придется, ты ж не станешь, и я не буду этого делать. Вот и побаиваются, самим же убирать придется, все-таки это аэропорт и разводить ароматы здесь не рекомендуется. А уборная шагах в пятидесяти от здания аэропорта. Отведут и приведут, под охраной, чтобы тебя ни одна муха, по пути не обидела.
Мой собеседник рассмеялся собственной шутке.
— Слушай, а вот если ты сейчас окажешься где-то на улице, и рядом не будет, ни одного мента, сбежать отсюда есть возможность?
— Кто ж тебя выпустит, без сопровождения? До туалета и то в наручниках пойдем.
— А, все же?
— Ну если вдруг такое произойдет, во что я совсем не верю, то скажем за туалетом, шагах в десяти дощатый забор, а за ним лес. Не то чтобы лес, скорее его остатки, там метров через сто начинаются отвалы породы, после переработки все вывозят туда. Если пройти шагов двести, в итоге окажешься на трассе, ведущей в сторону Ленска, а там тебя любой водила подсадит, и довезет куда нужно. Здесь это в порядке вещей, и за оплату никто не заикнется, север все-таки. Но ты вначале попробуй от ментов сбеги. Они-то с тебя глаз точно не спустят, разве что отвернутся, если срать сядешь, и то вряд ли.
— А, ты сильно горишь желанием в Якутск попасть?
— А, ты что только об этом и мечтаешь?
— Мне это точно не хочется. Слушай, что-то меня приперло, давай в туалет проситься, а то щас самолет придет, и хрен кто нас куда выпустит.
— Это точно!
С этими словами Леха подошел к двери и несколько раз пнул ее сапогом.
— Эй, начальник! Пора на оправку, а то щас будем здесь тебе ароматы наводить!
— Только попробуй, урод! — Почти сразу же послышалось за дверью. — Сейчас выведу.
Минуту спустя дверь открылось, и в проеме появился бугай в белом полушубке, сразу же перекрывший весь дверной проем.
— Ручонки тянем! — прорычал он, и тут же застегнул браслет на правую руку моего напарника, мне пристегнули левое запястье, и тут же последовала команда — На выход.
Получилось, что мы с Лехой связаны одним браслетом, от которого идет примерно двухметровый тросик, за который держится наш конвоир. И мы отправились в местную уборную.