Страница 9 из 38
— Это инсценировка. Восемнадцать тысяч космопехов. Это невозможно! Это съёмка, нарезанная и разогнанная на десятки экранов.
— Не говори чушь, Керем, — ровно отозвался Гелен. — Я тридцать лет смотрю на чужие десанты с экрана. Любая программа признает эту запись подлинной.
— Мои операторы уже проверили, — отозвался Сахи-Давуд. — Мальчишка не врёт.
— Всё равно у них нет сил противостоять нам! — не сдавался Рейс.
— У них пятьдесят фортов на буксире. — Сахи-Давуд произнёс это без выражения, словно прочёл с листа. — Достаточно встать за ними и мы бессильны, как были бессильны, пытаясь взять «сферу» Василькова несколько часов тому назад.
— Но, взяли же!
— Какими усилиями? — устало отозвался Гелен. Голос у него на этой реплике стал глуховатым, как у человека, у которого уже всё посчитано. — И сколькими жертвами? При этом, чтобы разбить «сферу» из этих проклятых фортов — нам необходимо будет вести корабли на сближение. И в этот самый момент на них набросятся десантные корабли императора. Нас вырежут как деметрийский куропаток, Рейс! Ты этого хочешь? Я лично не желаю терять свою дивизию!
Керем Рейс повернулся к Сахи-Давуду. По его быстрому взгляду на Гелена адмирал-паша понял, что командир Восьмой сегодня уже однажды пожалел, что согласился, — и второй раз жалеть не хотел.
— Сахи-Давуд. У нас есть время, пока эскадра мальчишки ещё далеко. Это две абордажные волны на «Палладу» и «Афину». Если мы сейчас довершим начатое — мальчик придёт в пустой сектор, где будут только обломки и трупы его подданных. Восемнадцать тысячам в этом случае некого будет спасать.
— Ты не успеешь.
— Мы.
— Нет, ты, — покачал головой Сахи-Давуд. — Меня в это не втягивай.
— Гелен!
— Я с Сахи-Давудом, Керем. Я не дам своим капитанам приказа умирать. И ещё одну вещь скажу, — голос его не повышался, но в нём появилась глухая усталость старого охотника, отказавшего юному в общей охоте. — Граус обещал именно тебе кресло командующего.. Не мне, не Сахи-Давуду..
— У нас десять минут!
— У тебя десять минут.
Рейс молчал и еле сдерживая эмоции, смотрел на двух своих коллег и понимал то, что в данную минуту оказался один. Но, у него под рукой оставалась его собственная 5-я «линейная» дивизия, способная уничтожить ненавистные ему русские флагманы, на которые, только отдай приказ, через минуту высадятся его верные янычары.
В этот момент кадр на «Барбаросе», на «Османие» и «Решадие» заняло одно и то же изображение. «Султан Баязид». Командный мостик. Аварийный свет — низкий, оранжевый, ложащийся на лица узкими полосами от рёбер потолочных переборок. В этих полосах стирались все: дежурный офицер, оператор, вахтенный связист. Не стиралось одно лицо. Пергаментная кожа, белая борода, прямая спина.
Бозкурт.
Командующий смотрел не в камеру, а куда-то чуть в сторону. Потом перевёл взгляд в кадр, и было заметно, что ему это далось не легче, чем повернуть бронескаф на затёкшем плече. Помолчал. Адмирал-паша всегда молчал перед тем, как сказать главное.
— Керем, — произнёс он. И только это слово, без титула, без обращения.
Пауза, в которую уместилось всё, что мы пережили за последний час, и ещё кое-что, чего мы пережить пока не успели.
— Сегодня ты продал меня. Завтра Граус продаст тебя..
И уже всем:
— Слушайте меня внимательно..