Страница 32 из 65
— Нет. Я просто больше не мог скрывать. Каждый раз, смотря на детей, я страдал от того, что Лена ничего не знает и ждет, что я верну ее домой.
— Тогда тем более не понимаю, зачем ты так с женой. Она бы все поняла. Договорились бы.
— Я детей ей не отдам. У Нэлли не может быть детей. А Лена так просто не сдалась бы. А я тебе говорил, огласка мне не нужна.
— Но она же там погибнет.
— Ей просто нужно время, чтобы смириться.
Что за бред? Он верит в это?
— Литвинов, ты дурак? Она никогда не смирится.
— Я уже выставил ей условия. Она будет видеть детей, получать от меня деньги на содержание и будет строго под моим контролем все время. А она мне… в лицо плюнула.
— Потому что это ее дети, а не Нэлли.
Дети-то маленькие. Им нужна родная мать. Нэлли им мать не заметит.
— Они и мои дети.
— Ладно, не буду тебя больше переубеждать. Я тебя, кстати, хотел на помолвку свою пригласить. Завтра вечером. Сможешь приехать?
— Могу прийти с Нэлли?
— Ну да, приходите. Хотя я думал ты сестру свою прихватишь. Она у тебя веселая, легко беседу поддерживает.
— Нэлли хорошая, поверь.
— Да мне все равно с кем ты под ручку придешь.
Закончив разговор с Литвиновым, я выезжаю на другую улицу и попадаю в гигантскую пробку. Зато будет время кофе выпить. На массаж не должен опоздать.
Делаю глоток и непроизвольно смотрю налево. Да так и зависаю.
Там в соседней машине я вижу…
Глава 35
…Вику.
Я вижу Вику.
Она меня не видит.
Ее руки на руле. Пальцы нетерпеливо стучат по нему.
Она какая-то… не такая, как всегда.
У нее прическа. Накрасилась.
М-м, наверное, на собеседование куда-нибудь едет, или уже съездила.
Я знал, что она захочет найти работу. Это принципиально для нее. Хотя она прекрасно знает, что сможет с дочерью достойно прожить на то, что я высылаю им. Хочет показать свою самостоятельность. Что ж, пусть. Теперь она может делать то, что хочет. Я не вправе ей мешать.
Наконец, она меня замечает.
На секунду она удивляется, приподнимает бровь, а в следующую просто отводит взгляд и с трудом перебирается в другой ряд, чтобы не стоять со мной рядом.
Она ненавидит меня. И не упускает ни единого случая, чтобы показать мне свою ненависть.
Что ж, я это заслужил. Я могу назвать много причин, по которым стоило прекратить наш брак, но все же я виноват.
Выбравшись из пробки, я наконец добираюсь до массажного салона, а после процедуры еду домой.
А дома меня ждет скандал. Точнее, я слышу его со стороны гостиной.
— Ты должна убедить папу вернуть меня в мою школу! Я хочу назад свой телефон! Почему ты мне не помогаешь⁈ Ты только о свадьбе и думаешь! Я думала: мы подруги.
— Послушай, Кира, — говорит Лора. — Ты вела себя неразумно. Ну зачем ты в школе все это говорила? Ты правда думала, что твоя мать будет это терпеть? Может, ты еще думала, что если будешь оскорблять ее в лицо, то отец тебя по головке будет гладить? Ну ты же умная девочка. Как ты могла совершить такую глупость?
— Да при чем тут это⁈ Я просто прошу тебя мне помочь! И все! Учить меня не надо. Мать меня с этим задолбала.
— Ну чем я могу тебе помочь? Ты сама должна это исправить. Например, с мамой помириться. Хотя бы вид сделать. Будь хитрее. А в идеале в самом деле помирись с ней. Она ведь твоя мама. Она тебя любит.
— Да она никогда меня не простит… — шипит дочь. — Да и не хочу я с ней мириться! Я ее ненавижу. Она дура. Домашняя клуша. Она всю жизнь учила меня, хотя сама ни черта не знает. Она — никто. Ни копейки не заработала за столько лет. Только с «заботой» своей лезла ненужной. Я думала, что отец ее поставит на место после развода, а он встал на ее сторону. Почему⁈
— Кир, ты совсем, что ли? Что ты несешь? Не вздумай так отцу сказать.
— Не буду. Но помоги мне. Пожалуйста!
— Нет уж… Я с Глебом ссориться не буду из-за твоих глупостей подростковых. Ты ничего не поняла из своих ошибок. То, что твоя мать не зарабатывала в браке, не значит, что ее не нужно уважать.
— Да она просто родила меня. И больше ничего не делала. А теперь обиженную из себя строит. Мне противно, что у меня такая мать.
Не могу больше это слушать. Я прибить готов эту маленькую мерзавку!
Вхожу в гостиную.
Кира тут же подскакивает с дивана, смотрит с ужасом, боится, что мог все это услышать.
— Глеб, — роняет Лора.
— Папа…
— Лора права. Ты ничего не поняла. Мать пыталась сделать из тебя человека, но у нее не получилось. И это не ее вина. Это я слишком тебя избаловал. Моя вина. Не видел, во что ты превращаешься…
— Папа, ты не так все понял, — слезы из себя выдавливает дочь. Ей всегда так легко заплакать. Каждый раз удивляюсь, как у нее это получается.
— Я все правильно понял. И хорошо, что сейчас, а не позже. Но теперь я возьмусь за твое воспитание. И не думай, что поддержка Лоры хоть как-то сможет тебе помочь.
— Что ты сделаешь⁈ — взрывается дочь. — Ты и так уже все сделал! Хуже некуда!
— Я не собираюсь делать тебе хуже. Ты мой ребенок. Я хочу тебе помочь. Теперь ты увидишь этот мир с другой стороны. Сначала тебе будет тяжело, но в итоге тебе это поможет.
Дочь шокировано распахивает глаза, цепенеет.
Немного страха не помешает.
До сих пор она жила, не напрягаясь, не имея никаких обязанностей. Кира думала, что так будет всегда, а потом ее ждет мое наследство. Как бы не так.
— А теперь марш в свою комнату, — дочь тут же дергается, — и кстати, — добавляю, заставляя ее остановиться, — завтра ты не едешь на нашу с Лорой помолвку. Дома останешься. Будешь заниматься математикой, по которой у тебя одни трояки. Я репетитора приглашу. Будешь заниматься. Порядок наведешь в своей комнате идеальный, чтобы не позориться.
— Папа! — оборачивается и тянет истошно.
— Я сказал свое решение. Ты будешь слушать меня. И если ты не уважаешь мать, то меня уважать тебе придется.
Убегает, одарив меня ненавистным взглядом.
И года не пройдет — будет как шелковая.
— Глеб, ты уверен, что стоило…
— Не надо, Лора. Ты и сама понимаешь, что это дикость. Тут дело не в Вике. Она хорошая мать. Просто моя дочь ведет себя как маленькое, бессовестное чудовище.
— Она просто запуталась. Видимо, Вика держала ее в узде, и Кира устала от этого, от контроля…
— А как тут без контроля? Теперь этим я буду заниматься.
— А как же я?
— Ты лучше не вмешивайся. А то она и из тебя врага сделает.