Страница 2 из 65
Я подозревала, что у мужа может кто-то быть, но гнала эти мысли, вспоминая нашу сильную любовь в первые годы брака.
Свекровь просто наблюдает. Молча. Остальные обомлели от шока, то и дело поглядывая на меня
— Папа, что это значит? — спрашивает теперь Яна, уставившись на отца. Я не вижу лица дочери. Но по голосу можно понять, что она не в восторге от такого поворота.
— Дочь, веди себя прилично. Поздоровайся.
— Не буду я с ней здороваться!
— Не ори на папу! — вступается за отца Кира. — У него сегодня день рождения. А Элеонору он пригласил.
— Ты предала маму! — кричит Яна. — Она не гостья, дура, а его баба новая! Значит, вместо мамы.
— Да пофиг мне! Просто заткнись! Тебя тут вообще не спрашивали!
Яна кидается на сестру, вцепляясь ей в волосы. И тут вся слабость в теле у меня проходит. Я бросаюсь разнимать девочек. Я хватаю Яну, а Глеб Киру. Нам удается их разнять, пока его любовница стоит в стороне с широко раскрытыми глупыми глазами.
Я встречаюсь глазами с мужем. И он смотрит так, будто это я во всем виновата. Так зло, с претензией.
Да как он смеет?
Глава 2
— Яна прекрати. Прекрати, прошу тебя. Наверх! Иди наверх, — выпаливаю я.
Яна смотрит на меня душераздирающим взглядом всего секунду и срывает прочь.
Виснет тишина.
Я встречаюсь взглядом с Кирой, которая только что защищала отца, предавшего свою семью. Только она, похоже, этого не понимает. Она знает любовницу Глеба. И они вроде как подруги. Даже сейчас она держится ее, на меня поглядывая как на чужую.
— Ты тоже иди наверх, — разрушаю тишину. — Кира, я тебе говорю, — повышаю тон, и дочь вздрагивает.
— Да, Кира, иди наверх, — говорит ее отец, и только тогда Кира отстраняется от шокированной девицы. — Иди к сестре. Помиритесь.
Кира уходит, и становится только хуже. Никто не знает, что сказать.
Я почти ног не чувствую. Как стою, не знаю.
Глеб больше не смотрит на меня, держится рядом с этой женщиной, кидая на нее обеспокоенные взгляды и поглаживая ей плечо. Она в миг расслабилась, заулыбалась. В безопасности себя чувствует.
— Спасибо, что вы все тут собрались в мой день рождения, — благодарит этот бессовестный всех присутствующих. — Мам… Ты чудесно выглядишь.
— Сыночек… — мурлычет свекровь. — Спасибо, дорогой. Я так рада тебе. С днем рождения тебя еще раз, мой хороший, — тянется, чтобы поцеловать любимого сына в щеку.
— Познакомься с Элеонорой, мама.
— Здравствуйте, — расплывается в улыбке девушка.
— Да что это происходит⁈ — как закричит моя мама. — Люди, вы что молчите⁈ Как вы можете молчать? — подлетает к ним очень близко мама. — Как ты можешь так поступать с моей дочерью?
— Татьяна Андреевна, уймитесь. Ваша дочь, в отличие от вас, поступает мудро и помалкивает. И вам следует.
— Мерзавец!
— Попридержи язык, Таня, — шипит свекровь, повернувшись к маме. — Мой сын честно пришел и перед всей семьей во всем признался. Так бывает. Ничего трагичного. Виктории придется смириться, — кидает на меня короткий взгляд. — К чему эта сцена?
— Вика, ты что, совсем не видишь, что происходит⁈ — мама ко мне бросается. — Да скажи ты хоть что-нибудь!
На что я снова встречаюсь взглядом с мужем, который откровенно наслаждается тем, что я молчу. Я ведь всегда молчу. Всегда согласна с ним. Безропотна и покорна.
Но сейчас дело не в покорности, не в стыде.
Я просто… просто не знаю, что сказать, кроме очевидного. Я не хочу этого говорить. Вообще не хочу говорить.
— Мама, перестань… — шепчу я и прихожу в движение, намереваясь просто уйти отсюда.
Но муж останавливает меня как раз, когда мне нужно пройти мимо них:
— Вика.
Я застываю против своей воли.
— Это Элеонора. Моя женщина. Мы вместе. А ты… тебе я благодарен за все эти годы. За дочерей. И, конечно же, огромная благодарность тебе за то, что устроила этот праздник, собрала всех.
Я едва дышу, выслушивая все это. За спиной я слышу шептания гостей, которые уже не сдерживаются от обсуждения происходящего. А это все его близкие люди.
— Я, наконец, должен тебе сообщить, что нашему браку пришел конец. Ему давно конец пришел. А жизнь продолжается. Я встретил Элеонору. Она теперь часть моей жизни. Я намерен жениться.
— Глеб, ты… у тебя с головой вообще все нормально? — слышу от его брата, который где-то за спиной.
Глеб сильно хмурится. Не ожидал он такого от младшего брата, который его правая рука во всем и всегда.
— Максим, не надо, — шипит его жена. — Пускай сами разбираются.
— Ты что, иначе не мог? — продолжает. — К чему этот унижающий твою жену ниже плинтуса цирк? Нет, ты реально думаешь, что сейчас после этого все пойдут и сядут с тобой за стол? Будешь с ней сидеть есть еду, которую приготовила Вика? Ты в своем уме? Или крыша от молодухи поехала?
— Закрой рот, — рявкает на него Глеб. — Я твоего мнения не спрашивал.
— Замолчи, Максим, — встает на сторону старшего сына свекровь. — Как тебе не стыдно. Ты на стороне брата должен быть всегда. Я вас так растила!
— Глеб, может нам уйти?.. — пищит Элеонора.
Все. Я больше не могу.
Я нахожу в себе силы и делаю рывок между этой парочкой, расталкивая их плечами.
С пеленой перед глазами бросаюсь к лестнице, вслед слыша голос матери, которая мчится за мной.
Я не хочу, чтобы она догнала меня.
Чтобы она жалела.
Не хочу ничего.
Хочу умереть.
Тихо и безболезненно.
Ускоряюсь на лестнице, чтобы успеть закрыться в спальне.
У меня получается.
— Вика! Доченька! Вика, открой! — стучит в дверь мама.
— Оставь… Оставь меня… — вою, скатываясь плечом по двери, задыхаясь и вся сжимаясь от тупой боли в груди.
Глава 3
— Вика, не делай глупостей! — продолжает долбиться в дверь мама, и я вынуждена ее впустить. Она столько шума создает. Делает только хуже.
— Ну что ты кричишь⁈ Что ты делаешь⁈ — ругаю маму, затаскивая ее за руку в комнату. — Зачем⁈
— Ну как же… Я же…
— Ты правда думала, что Глеб после того как ты пристыдишь его, изменит свое решение, прогонит эту Элеонору⁈ Он все уже решил. А то, что ты делаешь, это… — всхлипываю. — Прекрати, умоляю. Не надо.
— Ты что, просто так возьмешь и сдашься? Позволишь этой соплячке занять свое место?
«Я, наконец, должен тебе сообщить, что нашему браку пришел конец. Ему давно конец пришел…».
Так он ведь сказал?