Страница 43 из 51
Глава 18
ВОРОН
В одно мгновение каждая капля боли покинула моё тело, словно прорвало плотину. Её место заняло нисходящее успокаивающее тепло.
Подбежав к Мэйсону, я опустилась на колени рядом с ним.
— Мэйсон! — я задрала его рубашку, прижав ладонь к ране.
Его голова упала набок, и через распухший глаз он встретил мой встревоженный взгляд. На его разбитых губах дрогнула слабая, нежная улыбка.
— Ты сделала это, Чернокрылая, — прошептал он, словно на это ушли все его силы.
Я не ответила, всё моё внимание было приковано к потоку крови, вытекавшему из его тела.
— Всё будет хорошо, Мэйс. Я с тобой, — сказала я, накрыв свою уже пропитанную кровью руку другой и не замечая, как он тянется, чтобы убрать прядь волос мне за ухо.
— Рэйвен, посмотри на меня.
Крупные слёзы катились по моим щекам, когда я подняла голову, и нижняя губа задрожала, при виде, как цвет покидает его лицо.
— Всё в порядке, Чернокрылая. Отпусти меня… — его голос ослаб, когда кровь выступила у него изо рта. Я убрала руки с раны, пытаясь стереть кровь, и остановилась лишь когда он схватил мою руку своей. — Отпусти. Я не… хочу… жить в этом мире без тебя.
Моё тело сотрясали судорожные рыдания, и я не могла удержаться, чтобы не склониться над ним и не поцеловать в губы.
— Нет, Мэйс. Ты должен остаться, — прошептала я сквозь слёзы. — Я видела твоё будущее. Ты не умрёшь здесь. Не можешь. Ты проживёшь долгую жизнь, у тебя будут дети и жена. Ты снова будешь счастлив. Пожалуйста. Останься ради меня.
Я прильнула головой к его груди, прислушиваясь к сердцебиению — слабому и неровному.
Он не ответил, лишь переплёл пальцы с моими волосами. Я закрыла глаза и начала повторять про себя мантру.
Мэйсон не может умереть.
Мэйсон не может умереть.
Мэйсон не может умереть.
Пока я повторяла эти слова в голове, случилось нечто странное. Его сердце забилось чуть сильнее, чуть ровнее. Но та тьма, что окутала моё зрение ранее, вернулась — сначала едва заметная, но становившаяся всё темнее с каждым беззвучно повторённым словом.
Силы покидали меня, и я чувствовала, как моё тепло оставляет меня и перетекает в Мэйсона могучими волнами — точно так же, как его тепло перетекало в меня, когда мне нужно было, чтобы он забрал мою боль. Я продолжала повторять это, сосредоточившись на его пульсе, что становился всё сильнее, и позволила себе расслабиться и погрузиться во тьму.
Каким-то образом я знала, что с Мэйсоном всё будет в порядке. Он выживет.
Для меня этого было достаточно, чтобы отпустить.
* * *
Мои глаза распахнулись, лёгкие горели, я жадно хватала ртом воздух. Дезориентированная, кое-как поднялась на ноги, охваченная паникой. В сознании пульсировала одна-единственная мысль.
— Мэйсон! Мэйсон, где ты? — закричала я, моргая, пытаясь осознать, что меня окружает.
Тяжесть, холодная как камень, упала на дно моей души, когда до меня дошло.
Я снова была в промежуточном мире.
— С возвращением, — раздался знакомый голос.
Я резко обернулась, оказавшись лицом к лицу с Озом.
— Мэйсон, он... — я не могла заставить себя договорить, слёзы туманили глаза.
— Жив, — ответил Оз своим бесстрастным тоном. — Ты спасла его.
Облегчение обрушилось на меня словно удар тараном, и под кожей закипела буря эмоций. Бремя этого знания вместе с событиями последней недели оказалось невыносимым.
Колени предательски подкосились, и я с оглушительным стуком рухнула на землю. Плотину прорвало, и моё тело затрясли мощные, выворачивающие душу рыдания.
Всё было кончено.
«Гадюки» мертвы.
Мэйсон был жив, ему предстояло прожить свою жизнь.
Так почему же я не чувствовала покоя?
Возможно, я ошиблась в своих предположениях. Наверное, я не слишком задумывалась о том, что будет после. Может, я просто полагала, что, когда последний из «Гадюк» умрёт, я увижу луч яркого света, который унесёт меня в место, где я проведу всю вечность.
Но никакого света не было. Меня окружали лишь заброшенная станция, заросшая сорняками, и Оз.
Я не знала, как долго рыдала, но Оз терпеливо ждал, в утешительном жесте положив руку на моё плечо, пока я извергала из себя всю свою боль, страдание и отчаяние.
— Что теперь будет? — спросила я, поднимая заплаканные глаза навстречу его доброму взгляду.
— Кое-кто пришёл повидаться с тобой.
Нахмурившись, я повернулась в направлении, куда кивнул Оз, вскочила на ноги и бросилась к краю платформы, когда мой взгляд упал на только что появившуюся фигуру.
— Эрик! — вскрикнула я, запрыгнув ему в объятия, обвив ногами его талию, и снова расплакалась.
Сердце, чьё биение я не ощущала так долго, заколотилось в груди, пока он обнимал меня и кружился со мной.
— Детка, я скучал по тебе, — проговорил он, проводя ладонью по моим волосам. — Боже, я так, блядь, по тебе скучал.
В меня врезался настоящий таран вины, уничтожив моё недолгое мгновение счастья.
Я вывернулась из его объятий, ступив на землю, но Эрик не убрал руки с моих бёдер.
— Эй, что случилось?
Я отвела взгляд, не в силах смотреть на него из-за всепоглощающего стыда. Хуже всего было то, что я не сожалела о том, что была с Мэйсоном. Это чувствовалось так правильно.
— Эрик, прости меня. Мне так жутко жаль, — прошептала я.
Он подставил два пальца под мой подбородок и мягко приподнял голову, заставляя взглянуть на него, по его губам скользнула нежная, тёплая улыбка.
— Детка, тебе не за что извиняться. Мэйсон был рядом, когда ты нуждалась в нём.
Мои глаза расширились, слова застряли в горле. Он знал, что у меня был секс с Мэйсоном? Не просто секс, но и то, что я полюбила его ещё сильнее, чем прежде. Как он мог мириться с этим? Почему он не злился?
— Я не злюсь, Рэйвен, — сказал он, отвечая на мои невысказанные мысли. Он отпустил мой подбородок, но вплёл свои пальцы в мои волосы, словно не в силах удержаться от прикосновения. — Детка, я всегда знал, что вы с Мэйсоном чувствуете друг к другу. Вы двое были предначертаны судьбой. Я знаю, что ты любила меня, но ты любила и его, и я никогда не мог в себе найти ревности, потому что любовь между вами — такая, чёрт возьми, особенная. Любовь, что встречается раз в жизни, и в глубине души я всегда понимал, что у нас с тобой этого не будет.
Одинокая слеза скатилась по моей щеке, и Эрик бережно смахнул её.