Страница 18 из 51
Глава 7
ВОРОН
Мэйсон даже не осмотрел квартиру, когда вернулся домой. Всё равно он бы меня не заметил, ведь я позаботилась о том, чтобы меня не было видно. Ему нужно было поспать, и, хоть меня и разрывало от вопросов после увиденного его глазами, я понимала, что ответы придётся подождать.
Он рухнул лицом в кровать, даже не раздевшись, и уже через секунду тихо захрапел. Я наблюдала, как он спит, заворожённая ритмичным движением его груди, и наслаждалась покоем, который разливался по мне. Покоем, что, казалось, мог подарить только Мэйсон.
Даже когда я заново переживала его воспоминания, боль не поглощала меня. Вместо неё возникало странное утешение от осознания, что он был рядом, удерживая меня в настоящем.
Разумеется, моё любопытство к детективу Мэйсону Робертсу достигло невероятных масштабов.
Спустя несколько часов я решила осмотреть его квартиру в поисках хоть каких-то зацепок о его жизни. Именно он первым нашёл меня после того, как «Гадюки» скрылись с места преступления, и я задавалась вопросом, не потому ли я чувствую к нему эту странную тягу? Но что-то внутри подсказывало, что дело не только в этом. Связь между нами была глубже, чем просто его присутствие в мои последние мгновения.
Я прошла на кухню, и моё внимание привлекли бумаги, разбросанные на барной стойке. Я пробежалась по ним взглядом и быстро поняла, что это подборка материалов по моему делу.
В животе сжался комок тревоги.
В уголке мелькнула глянцевая фотография. Не в силах удержаться, я подняла её, и пронзительная боль взорвалась в груди, когда я разглядела снимок.
На фото крупным планом была запечатлена смертельная рана на шее Эрика. Кровь уже начинала свёртываться, а порез был так глубок, что были видны голосовые связки.
Желчь подступила к горлу, а такая всепоглощающая горечь проникла в самую глубь костей, что казалось — она поглотит меня целиком.
Бросив фотографию, я подняла другую, лежавшую поверх бумаг. На этот раз на снимке была женщина с сине-багровым лицом, до неузнаваемости распухшим. В горле у неё торчала трубка, а аппарат искусственной вентиляции лёгких дышал за неё.
Дышал за меня.
Слёзы выступили на глазах, и я отвела взгляд, не в силах смотреть дальше. Воспоминания Мэйсона, свидетелем которых я стала ранее этой ночью, снова пронеслись в моей голове. Я наблюдала за ними, словно парила над происходящим, заново переживая кошмар его глазами.
* * *
Мэйсон выбивает дверь ногой, прикрывая рот и нос поднятым воротом рубашки, когда его окутывает облако дыма. В другой руке он сжимает пистолет.
Он прорывается через мою квартиру, замирая на долю секунды при виде разгрома в гостиной и тела Эрика в луже крови.
— Рэйвен! — его испуганный крик эхом разносится по комнате, когда взгляд падает на моё тело. Он перепрыгивает через тело Эрика, добирается до меня, срывает пакет с моего лица. — Нет, блядь, нет! Ты не умрёшь, Рэйвен!
Он зажимает мне нос, запрокидывает голову и, прижавшись ртом к моему, вдувает воздух. Моя грудь поднимается, когда он наполняет мои лёгкие дыханием, а затем медленно опадает. Он повторяет это ещё раз, затем сплетает пальцы и с яростью начинает надавливать на мою грудную клетку.
— Ну же, Рэйвен. Дыши, чёрт тебя дери, — умоляет он, и в голосе слышна отчаянная надежда.
Он снова надавливает на грудь, затем вдувает в мои лёгкие ещё больше воздуха, словно не замечая, как сгущается дым позади него.
— Ебать, — раздаётся чей-то голос из дверного проёма. Полицейский в форме застывает, его лицо становится землистым при виде хаоса. Спустя секунду он приходит в себя и начинает действовать.
Он нажимает кнопку на рации и говорит в неё, запрашивая «подкрепление» и «скорые». А Мэйсон всё продолжает давить на мою грудь.
Слёзы покатились по моим щекам, и картина в сознании сменилась.
Парамедики склонились надо мной, накладывая два электрода на грудь.
— Разряд! — командует один. Все отстраняются, не касаясь меня, когда аппарат посылает электрический импульс. Моё тело вздрагивает и приподнимается.
Аппарат издаёт протяжный гудок. На экране ровная линия, вздымающаяся лишь в момент следующего разряда.
— Снова, — распоряжается парамедик, а Мэйсон стоит над ними, по его искажённому страданием лицу струятся слёзы.
* * *
Беспомощность поползла по мне, и пальцы сами разжались, выпуская фотографию. Она плавно опустилась на стойку, приземлившись на лист с надписью
«Заключение патологоанатома по делу Эрика Миллса»
. Мне не нужно было его читать. Я знала, как погиб Эрик.
Я окинула взглядом остальные документы, и взгляд, затуманенный слезами, упал на папку с заголовком
«Итоговые выводы расследования».
Я схватила её, и по мере прочтения последнего абзаца отчёта во мне бушевала смесь боли и ярости.
Заключение
На основании собранных доказательств следствие приходит к выводу, что, обнаружив измену партнёрши с несколькими мужчинами, Эрик Миллс в приступе ярости убил Рэйвен Блэквуд, после чего покончил с собой. В связи со смертью Миллса и Блэквуд разыскиваемых лиц не имеется, расследование прекращено.
Слёзы текли по моим щекам беззвучным водопадом. У меня остались лишь обрывки воспоминаний о жизни с Эриком, но я знала, как мы были счастливы в те мгновения, прежде чем Грим ворвался и уничтожил нас. Я чувствовала любовь, что связывала нас, и не сомневалась, что Эрик никогда не причинил бы мне зла.
Словно настроившись на волну Мэйсона, я расслабилась, почувствовав его присутствие у двери. Я смахнула слёзы, но не могла стереть слова, навсегда врезавшиеся в память.
Я отложила отчёт и повернулась к нему. Он стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал за мной. Его рубашка и брюки были помяты после сна, волосы растрёпаны, а под глазами залегли тёмные тени. Он выглядел таким же измождённым, как до того, как лёг спать.
— И ты считаешь, что это сделал Эрик? — с укором бросила я.
— Нет. Я никогда так не думал, — ответил он. Его тёплые карие глаза, наполненные сочувствием, встретились с моими. — Этот отчёт написал мой начальник.
Я взглянула на документ и увидела подпись:
лейтенант А. Бреннер
.
— Бреннер — трус. Он выбрал лёгкий путь, обвинив Эрика, лишь бы не рисковать, связываясь с «Гадюками».
— Почему ты не стал с этим бороться? Если ты не верил в вину Эрика, почему не сражался за правду? — мои слова прозвучали сдавленно, по жилам разливалось чувство предательства.