Страница 12 из 51
Глава 4
ВОРОН
Я не могла выбросить из головы детектива Мэйсона Робертса. Стоило подумать о нём, как по телу разливалось странное тянущее ощущение, а следом — неконтролируемое желание оказаться рядом.
Всё началось с той минуты, как он заметил меня у дома Буги, и усиливалось, пока я наблюдала глазами верного ворона за тем, как он изучал оставленную мной картину преступления.
Я была совершенно заворожена той тщательностью, с которой работал Мэйсон. Ни единая деталь в оставленном мной хаосе не ускользнула от его внимания. Шли часы, и я ловила себя на мысли: не детектив ли Робертс занимался этим год назад — осмотром места преступления, устроенного «Гадюками» в моей квартире?
Если бы полиция была столь же дотошна, как Мэйсон в квартире Буги, почему же те, кто виновен в изнасиловании и убийстве, не за решёткой, не гниют в тюремной камере до конца своих жалких дней?
Или всё это — лишь видимость? Полицейские Хэдли-Пик делали вид, что проводят тщательное расследование, но стоило им вернуться в участок, как дело помечалось грифом «НЕ РАСКРЫТО» и отправлялось в дальний шкаф, как навсегда забытое?
Это объяснило бы, почему Грим и его прихвостни до сих пор разгуливают на свободе, словно хозяева города.
Когда начало всходить солнце и Мэйсон отправился к себе, с тёмными мешками под глазами, я не захотела, чтобы это была наша последняя встреча. Мне нужно было задать ему вопросы.
Откуда я знала, где он живёт, понятия не имею. Просто… знала. Вернее, ворон привёл меня к его дому, словно чувствовал, что именно он — то, что мне нужно в этот момент.
Как ни старалась я задать ему вопросы о расследовании того, что случилось со мной и Эриком, слова не шли с языка, потому что произошло нечто странное.
Чем ближе я была к нему, тем больше утихала постоянная боль, выжигавшая моё тело. Я провела в его квартире всего несколько минут, но с каждым вдохом Мэйсона на меня нисходили то спокойствие и умиротворение, которых я жаждала с самого пробуждения в чистилище. Всё сильнее нарастала потребность придвинуться к нему вплотную, пальцы дёргались, жаждая дотронуться, отчаянно стремясь ощутить что-то иное кроме кошмара, в котором я застряла.
Но едва разговор зашёл о той самой ночи, мой ворон напомнил мне о тикающих часах, что пора было заканчивать начатое. Пришло время разобраться со следующей целью, и потому я ждала в тёмном переулке, натянув капюшон как можно ниже, скрываясь в тенях в ожидании Зигги.
Несмотря на кончину одного из его пацанов, Грим не позволил безвременной смерти Буги встать на пути бизнеса. Наркотики нужно было продавать.
Деньги — зарабатывать.
Я закрыла глаза, прислонившись к стене, и настроилась на своего ворона, летящего над машиной Зигги. Я следила за его перемещениями, пока он направлялся к точке встречи, полагая, что идёт на встречу с одним из своих постоянных клиентов.
Зная, что у меня ещё есть несколько минут, я отбросила все мысли о детективе Мэйсоне Робертсе и позволила воспоминаниям поглотить себя, готовясь обрушить свою боль на Зигги.
* * *
Оцепенение охватывает меня, и мозг отключается, пытаясь защитить от окружающего кошмара. Сзади свою очередь получает Пайро, его пальцы дико впиваются в мои бёдра, пока он грубо входит в меня.
Мой заплаканный взгляд прикован к безжизненному телу Эрика, а из груди вырываются надрывные всхлипы. Как мы дошли от романтического вечера с вином и планированием свадьбы до этого?
Грим. Вот как.
Движение за спиной Эрика привлекает моё внимание: Зигги плюхается на мой диван и начинает возиться с маленьким пакетиком. Секундой позже он высыпает содержимое: небольшую кучку белого порошка.
Он хватает мою кредитную карту, оставленную на столе, когда ворвалась банда, и использует её, чтобы сформировать дорожку. Этой картой я только что оплачивала свадебные цветы. Цветы, которые мне не суждено увидеть… для свадьбы, которой не суждено состояться.
Я перестаю слышать «атаку» Пайро и смех остальных, уничтожающих мою квартиру. Всё внимание приковано к Зигги, к моей безмолвной мольбе, «посмотри на меня, помоги», хотя я знаю, что не дождусь помощи ни от кого из них.
Но он не смотрит в мою сторону, полностью поглощённый кокаином, который готовится вдохнуть. Он скручивает долларовую купюру, и его глаза загораются лихорадочным блеском при виде порошка.
— Чувак, знаешь, наркотики однажды тебя убьют? — с усмешкой в голосе говорит Грим, на мгновение прекращая крушить рамку с фотографией, где мы с Эриком на вечеринке по случаю помолвки, где нас обнимают мама с отчимом.
Зигги игнорирует его, подносит скрученную купюру к носу и с шумом втягивает порошок, запрокидывая голову в блаженстве.
— Да, но это же офигенный способ сдохнуть, — хрипло выкрикивает он.
Грим закатывает глаза и возвращается к уничтожению фотографии в руках, пока остальные глухо хохочут.
Болезненный шлепок по ягодице возвращает меня к толчкам Пайро, но вот его тело замирает, и он изливается внутрь меня, его сперма смешивается со спермой Грима и Бутча, уже получивших своё.
Зигги втягивает вторую дорожку и поднимается. Когда наши взгляды наконец встречаются, я вижу его красные, с расширенными зрачками глаза и зловещую ухмылку на лице.
— Теперь моя очередь, — он расстёгивает штаны и подмигивает мне.
Не стесняясь, он достаёт свой возбуждённый член, не обращая внимания на насмешки остальных над его скромными размерами. Пайро отступает, и Зигги занимает его место.
Я закрываю глаза, когда он входит в меня, и, видимо, мой мозг решает, что с него достаточно, потому что следующее, что я осознаю, — это едкий запах марихуаны, заполнивший воздух вокруг: Зигги сидит на диване, курит косяк, и на его лице застыла умиротворённая ухмылка.
* * *
Боль прожигала тело от картин, кружащихся в сознании водоворотом и заставляющих подкашиваться колени. Но когда в конце переулка, где я пряталась, остановилась машина, я приняла эту агонию, готовясь обрушить её на цель.
Когда Бак вышел из-за руля, меня на миг пронзила паника. Я не была готова к нему. Я уже начала отступать глубже в тень, готовая отказаться от плана, пока из пассажирской двери не появился тот, кого я ждала.
Я нахмурилась. Обычно Зигги развозил товар один. Возможно, Грим отнёсся к угрозе для своих парней серьёзнее, чем я думала.
Так ему и надо.