Страница 10 из 51
Специалисты уже усердно работали на месте преступления: фотографировали и изымали улики. Облачившись с Ником в защитные костюмы, чтобы не загрязнить место, я последовал за ним в квартиру Буги на верхнем этаже, чувствуя, как адреналин заполняет тело.
Я проработал в отделе по расследованию убийств больше пяти лет, и за это время повидал достаточно жестоких смертей и кровавых сцен. Я думал, меня ничем не удивить, но ничто не могло подготовить меня к тому, что я увидел в прошлый Хэллоуин.
Отбросив мысли о той ночи и тревожное ощущение, оставшееся после встречи с той женщиной, я переступил порог квартиры Буги. Меня мгновенно окружил смрад смерти — запах, к которому невозможно привыкнуть.
— Он в спальне, — мрачно сказал Ник позади меня.
Не обращая на него внимания, я осмотрел гостиную. Комната была в ужасном состоянии: повсюду валялись смятые пивные банки, на журнальном столе — коробки от еды навынос, а в пепельнице набралось с дюжину окурков.
Но никаких следов борьбы.
Я отвлёкся от осмотра и направился по узкому коридору в сторону спальни Буги. Я уже бывал в его квартире после ареста в прошлом году, и, хотя мы тогда перевернули всё вверх дном, не нашлось ни малейшей улики, связывающей его с преступлениями, в которых он, я знал, участвовал.
Дверь была приоткрыта. Я в перчатке толкнул её, и меня, словно волной, накрыл резкий, металлический запах крови. Глаза чуть не вылезли из орбит от того, что открылось взгляду. Будь на его месте кто-то другой, зверски убитый, я бы, возможно, почувствовал сострадание.
Но не к Буги.
Он заслужил всё, что получил.
Его раскинутые руки были прикованы к изголовью кровати, не давая ему возможности сопротивляться нападавшему, ноги же были зафиксированы у основания. Его лицо застыло в маске ужаса — маске, которую он будет носить всю вечность.
Сотни резаных ран покрывали его тело: одни короткие, другие длинные, а кожа была изодрана в клочья, словно ленты. Из каждого пореза сочилась кровь, покрывшая его плоть и пропитавшая простыни с матрасом.
Буги умер не от ножевого удара, он истёк кровью, и смерть его должна была быть медленной и мучительной.
И всё же я не чувствовал ни капли жалости к этому ублюдку.
— Смерть от тысячи порезов, — пробормотал я, разглядывая его изувеченное тело.
— Ага, быстрой кончину это не назовёшь, так точно, — откликнулся Ник, и в его голосе слышалось отвращение. — Что скажешь про ворону?
Я перевёл взгляд на рисунок над кроватью, и брови мои нахмурились при виде изображения, начертанного над мёртвым телом Буги.
— Это не ворона, — в животе у меня всё сжалось. — Это вóрон.
— Да какая разница? — пожал плечами Ник.
— Нет, не одно и то же, — я шагнул к изголовью кровати, чтобы рассмотреть получше, стараясь ничего не задеть.
Рисунок, выполненный углём, был завораживающим — даже несмотря на размазанные пятна крови. Тот, кто его рисовал, не спешил, тщательно прорисовывая перья разными оттенками чёрного и серого.
— Смотри сюда, — сказал я, указывая на крылья, но стараясь не прикасаться к рисунку. — У ворона крылья заострённые, а средние перья хвоста длиннее. И клюв у вороны прямой, а у ворона с небольшим изгибом.
— Не знал, что вы орнитолог, босс, — Ник усмехнулся.
— Я не орнитолог. Но кое-что о вóронах знаю.
— Ну ладно, ворона или ворон, как думаешь, зачем они нарисовали птицу?
В моём сознании вспыхнул образ Рэйвен
2
Блэквуд. Не тот, когда она была в крови, а я отчаянно пытался запустить её сердце. Нет, это была она смеющаяся, отбрасывающая длинные чёрные волосы через плечо, с синими глазами, искрящимися озорством.
Если бы я мог удержать в памяти именно этот образ, а не тот, что остался со мной навсегда.
— Тот, кто это сделал, хотел, чтобы мы поняли, зачем убили Буги, — комок в горле сжался так, что стало трудно дышать.
— И зачем? — спросил Ник, в смятении хмуря брови.
— Месть.
* * *
Прошло будто несколько дней, прежде чем я добрался до дома. Обработка места преступления заняла часы, каждый порез на теле Буги нужно было измерить и сфотографировать, прежде чем судмедэксперт смог забрать тело.
Криминалистам потребуется несколько дней на полный осмотр квартиры, поэтому на рассвете я решил отправиться домой, чтобы поспать, зная, какой объём работы ждёт меня в офисе позже.
По дороге домой мозг лихорадочно перебирал версии. Рисунок явно означал, что смерть Буги связана с Рэйвен, но кто мог взять правосудие в свои руки?
Эрик был мёртв. Вся её семья, мать и отчим, сбежали из штата через несколько недель после случившегося. Да, у неё были друзья, но я не думал, что кто-то из них способен на убийство, да ещё и рискнул бы бросить вызов «Гадюкам».
Кто же тогда оставался?
Я не знал.
Я надеялся, что несколько часов сна помогут мне прояснить мысли.
Как и Буги, я жил на последнем этаже. В отличие от него, мой жилой комплекс находился в благополучном районе города, и я содержал квартиру в кристальной чистоте и порядке.
Моя квартира была моим убежищем, тихой гаванью посреди безумия Хэдли-Пик.
Едва я переступил порог и захлопнул дверь на ключ, как облегчённо вздохнул, но тут же снова напрягся, услышав
тук-тук-тук
, доносящийся из гостиной.
В квартире был кто-то посторонний.
Не включая свет, я выхватил пистолет из кобуры под пиджаком и, вытянув его перед собой, стал красться по коридору. Стук становился громче по мере моего приближения к гостиной, а сердцебиение учащалось с каждым шагом.
Я заглянул за угол и увидел гостиную в том же виде, в каком её оставил. И всё же
тук-тук-тук
не прекращался. Взгляд метнулся к балконной двери, источнику звука, но опущенные с вечера жалюзи мешали разглядеть причину.
Держа пистолет наготове, с обострившимися до предела чувствами, я прокрался через комнату. Добравшись до жалюзи, я встал сбоку и заглянул в щель, и моё тело вновь расслабилось: на столике на балконе сидел чёрный ворон и стучал клювом по стеклянной столешнице.
Я опустил пистолет и дёрнул за шнур, раздвигая жалюзи. Утреннее солнце хлынуло в комнату, заставляя щуриться. Птица прекратила стучать и подняла голову, глядя прямо на меня.
— Ты до смерти меня напугал, пернатый, — пробормотал я, и по губам скользнула улыбка от осознания, что поддался панике из-за птицы.
— Птица не причинит тебе вреда, детектив, — раздался за моей спиной тихий голос.