Страница 20 из 31
Глава 11
Глава 11
Тимофей звонил мне каждый вечер.
И каждый раз я ловила себя на том, что жду его звонка почти с детским нетерпением. Стоило телефону зазвучать, как в доме будто сразу становилось светлее.
— Мам, у нас сегодня столько всего было! — с восторгом рассказывал сын. — Наш отряд победил в смотре-конкурсе! А ещё мы выиграли в волейбол!
Я улыбалась, слушая, как он взахлёб делится новостями, и чувствовала, как внутри разливается тихое, тёплое чувство гордости.
— Молодец, сынок! Я очень тобой горжусь, — искренне говорила я. — Ты у меня настоящий чемпион.
По его голосу было слышно, что он сияет от радости.
— А ты как себя чувствуешь? — спросил он потом уже серьёзнее, как всегда неожиданно взрослым тоном.
Я на секунду замерла.
Даже сейчас, в лагере, среди игр и соревнований, он всё равно думал обо мне. И от этого становилось так нежно и больно одновременно.
— Уже намного лучше, не переживай, — ответила я мягко. — Правда.
— Хорошо, мам. Мне пора на ужин.
— Беги, Тимоша. Люблю тебя.
— И я тебя, мам.
Я закончила звонок и на несколько секунд осталась сидеть с телефоном в руке, улыбаясь в пустоту.
Такие короткие разговоры с сыном поддерживали меня лучше любых лекарств. Они напоминали, что жизнь продолжается. Что у меня есть ради кого вставать по утрам. Что я всё ещё нужна. Всё ещё важна. И, наверное, именно это не позволяло мне окончательно сломаться.
Я уже собиралась выйти во двор — хотела немного поработать в цветниках, подрыхлить землю, полить клумбы, вдохнуть тёплый воздух и хоть немного отвлечься от мыслей — когда в дверь раздался звонок.
Я нахмурилась.
Никого не ждала.
В последнее время вообще старалась никого не ждать и никого не впускать в своё пространство без необходимости.
Подойдя к двери, я осторожно заглянула в глазок и нахмурилась ещё сильнее.
На пороге стояла Ирина Михайловна.
Моя свекровь.
Я тяжело выдохнула.
Только её мне сейчас и не хватало.
Открыв дверь, я вежливо, но сухо произнесла:
— Здравствуйте.
— Здравствуй, — бросила она в ответ и, даже не спросив разрешения, шагнула в дом.
Я стиснула зубы.
Конечно. Даже сейчас — ни капли уважения к чужим границам.
Я закрыла дверь и, скрестив руки на груди, спросила с холодной улыбкой:
— Чем я вам обязана?
Она окинула меня быстрым оценивающим взглядом — так, как будто пришла не в мой дом, а на проверку.
— Я пришла поговорить по поводу дома, — заявила она безо всяких предисловий. — Раз ты не собираешься возвращаться к Роме, значит, надо и имущество делить пополам.
Я даже не сразу поверила, что она действительно это сказала.
На секунду в голове стало пусто, а потом меня накрыла такая волна возмущения, что я едва удержалась, чтобы не повысить голос.
— А вы тут каким боком? — не выдержала я.
Она поджала губы, словно я сказала что-то неприличное.
— Рома сам не станет такие вопросы решать. Вот я и пришла.
Вот как.
Значит, теперь ещё и мать вместо взрослого сына ходит разбираться с его бывшей женой. Удивительно, как у некоторых людей хватает наглости считать подобное нормой.
Я медленно вдохнула, пытаясь удержать себя в руках.
— Вообще-то дом мне достался от родителей, — отчеканила я, глядя ей прямо в глаза. — И ни Рома, ни уж тем более вы к нему никакого отношения не имеете. А вот квартиру мы, если уж на то пошло, обязательно поделим.
Она тут же вспыхнула.
— Ишь ты, наглая какая, — процедила она. — А сколько он вложил в этот дом? Ремонт делал. Деньги в него вкладывал. Сколько всего купил, ты хоть помнишь?
Я почувствовала, как внутри неприятно дрогнуло.
Не потому, что она была права.
А потому, что даже теперь, после предательства, после всего, что со мной произошло, эта женщина всё ещё пыталась выставить меня виноватой. Будто я обязана что-то кому-то доказывать. Будто право на мой собственный дом можно оспорить только потому, что её сын когда-то купил туда краску и новые шторы.
Я посмотрела на неё спокойно, но в моём голосе уже зазвенел металл:
— Уходите.
— Что?
— Уходите из моего дома. Сейчас же.
Она удивлённо вскинула подбородок, явно не ожидая такого ответа.
— Ты мне ещё указывать будешь?
— Да, — твёрдо сказала я. — Буду. И если вы не уйдёте, я сейчас же вызову полицию.
— Вызывай! — фыркнула она, но в голосе уже мелькнула неуверенность. — Напугала тоже!
Я молча достала телефон и демонстративно начала набирать номер.
И вот тогда она наконец стушевалась.
Лицо её перекосилось от злости, она что-то резко бросила мне вслед — что именно, я уже даже не вслушивалась — и, продолжая шипеть оскорблениями, пошла к выходу.
Дверь хлопнула.
Я осталась стоять в прихожей, чувствуя, как внутри всё дрожит от возмущения.
Боже.
До чего же она оказалась мелочной, злой и бесцеремонной.
Я даже не столько злилась, сколько не могла поверить в эту наглость. Пришла в мой дом, попыталась давить, запугивать, делить чужое имущество, будто имеет на это право. Будто я не человек, а удобная помеха, которую можно отодвинуть в сторону.
Руки у меня слегка дрожали, когда я набирала Рому.
Он ответил не сразу, и это ещё больше усилило раздражение.
— Ты чего мне свою мать подсылаешь? — спросила я без приветствия. Голос у меня дрогнул от злости. — Мой дом вздумал делить? У тебя вообще совести нет?
— Да ничего я не собираюсь! — тут же выпалил он. — Ты что несёшь?
— Твоя мама только что заявилась ко мне и устроила скандал.
На том конце повисла короткая пауза.
— Я не в курсе, — сухо сказал он наконец. — Не обращай внимания.
Я почти рассмеялась — настолько нелепо это прозвучало.
Не обращай внимания.
Конечно. Легко ему говорить.
Это ведь не в его дом врываются с претензиями. Не его оскорбляют. Не его пытаются лишить последних остатков спокойствия.
Я глубоко вдохнула, стараясь не сорваться окончательно.
— Мне это всё надоело, Рома. Держи её подальше от меня. Мне сейчас совсем не до этого.
Он ничего не ответил.
И, может быть, в другое время меня бы задело это молчание. Но сейчас мне было уже всё равно. Слишком много сил уходило на то, чтобы просто держаться на плаву.
Я выпрямилась, стиснув телефон в руке.
— И да, я подала на развод. Через месяц заседание. Надеюсь, нас разведут с первого раза.
— Ты не передумала? — спросил он после короткой паузы.