Длинная цепь

27. Лилит

— О, дорогая Андреа, — сказала Конни Торрес, едва сдерживая радостный смех. — Это просто потрясающе.

На глазах у Алекса Джессика опустила взгляд на свои руки и улыбнулась. Ее лицо сияло от восторга, и она глубоко удовлетворенно вздохнула.

Но почти сразу же выражение ее лица изменилось, и она, похоже, осознала, где находится. События последнего дня, особенно последних нескольких минут, словно нахлынули на нее, как будто та часть ее сознания, которая принадлежала Келлину, и та часть, которая принадлежала Джессике, были по сути своей разделены, хотя и явно связаны между собой.

Ее прекрасное лицо омрачилось от стыда и огорчения, и она повернулась к Алексу.

— Я… — начала она, но слова застряли у нее в горле. — Мне так жаль.

Алекс слегка пожал плечами. Он надеялся, что ошибался насчет настоящих отношений между Джессикой и доктором Келлином, но был готов к тому, что окажется прав.

Взгляд Джессики стал жестким, а лицо помрачнело. Она явно ожидала от Алекса другой реакции.

— Как давно ты знаешь? — спросила она.

— Еще минуту назад я не был уверен, — признался Алекс. — Меня действительно ввели в заблуждение твои карие глаза. Я не обратил внимания на то, что ты всегда носила зеленое, а доктор — синее. Какой же я детектив.

— Не хочу прерывать этот трогательный момент, — сказал Торрес. — Но теперь я заберу у тебя эту склянку.

Он кивнул головорезу с растрепанными волосами, и тот забрал у Джессики склянку.

— Мне так жаль, — снова прошептала она, пока мужчина нес склянку Торресу. — Зелье… оно снижает самоконтроль. Я знала, что не должна была начинать с тобой отношения, но… — Она посмотрела на него сияющими глазами. — Я просто ничего не могла с собой поделать. — Если тебе от этого станет легче, то знай, что тебе не пришлось прилагать особых усилий, — сказал Алекс. — Торрес, возьми флягу и открой крышку.

Торрес с готовностью взял флягу и отвинтил крышку. Его лицо растянулось в ухмылке, а в глазах зажглась та же алчность, которую Алекс видел раньше. Не колеблясь, он поднес флягу к губам и сделал глоток.

— Как ты догадался? — спросила Джессика, не обращая внимания на Торреса.

— Погибшие студенты, — ответил Алекс. — Одного из них звали Джессика Дэвис, другого — Эндрю О’Нил. Я понял, что это не может быть совпадением.

Она опустила глаза, а потом кивнула.

— Они были моими друзьями.

— Значит, ты начала готовить свой особый эликсир молодости, когда Линда заболела, — сказал Алекс. — Рано или поздно кто-нибудь увидел бы тебя в таком виде, и тебе пришлось бы выдумать несуществующего лаборанта, чтобы объяснить, почему ты так выглядишь.

— Сколько времени это должно занять? — спросил Торрес, поднимая флягу, чтобы посмотреть на свои скрюченные, покрытые пятнами руки.

— Твой организм не привык к этому составу, — сказала Джессика своим страстным контральто.

Торрес снова поднес флягу к губам, но Джессика предостерегающе подняла руку.

— Алекс говорил правду, — сказала она. — Состав токсичен, и если ты выпьешь слишком много за раз, то умрешь.

Торрес замешкался, потом опустил флягу и снова посмотрел на свои руки.

Джессика наклонилась к Алексу.

— Я ценю твою галантность, с которой ты пришел мне на помощь, но есть ли у тебя какой-то план? Как только состав подействует на Конни, ситуация может стать опасной.

— Конечно, у меня есть план, — прошипел Алекс своим самым возмущённым тоном. — Как ты думаешь, для чего я всё это рассказывал?

— Зная тебя, — ответила она, — я бы сказала, что ты хотел показать, какой ты умный.

— Это был просто бонус, — сказал он. — Я тянул время.

— Ты привёл с собой полицию?

— Ну, — замялся Алекс, — Дэнни уже в пути с несколькими десятками копов. Они бы уже были здесь, если бы не проклятый туман Лео Бёрнхэма.

— Что?

— Неважно, — сказал Алекс. Хмурое выражение лица Торреса сменилось на удивление, а через мгновение удивление переросло в триумф.

— Да! — воскликнул он, поворачивая руки ладонями вверх и обратно. Даже с такого расстояния Алекс видел, как разглаживается кожа и исчезают признаки старения.

— Надеюсь, они скоро придут, — сказала Джессика с необъяснимой настойчивостью в голосе.

— Почему? — спросил Алекс, кивнув в сторону Торреса, который осторожно ощупывал свое лицо. — Полагаю, следующие десять минут он будет смотреться в зеркало.

Джессика повернулась к нему и мертвой хваткой вцепилась в его руку.

— Зелье снижает самоконтроль, — повторила она, как будто это все объясняло. — Теперь, когда он получил то, чего хотел, мы ему не нужны.

— А как же формула? — спросил Алекс.

Она опустила глаза, и у Алекса упало сердце.

— Он угрожал убить Чарльза, если я не напишу для него формулу, — подтвердила она его догадку. — Теперь, когда он знает, что зелье работает, и у него есть формула, которая позволит ему оставаться молодым достаточно долго, он может приготовить его сам.

Скрип колес вернул внимание Алекса к платформе. Торрес встал с инвалидного кресла. Теперь он выглядел лишь немногим старше Алекса, с его угольно-черными волосами и красивыми чертами лица. На его лице читался экстаз, и он смеялся почти по-детски восторженно.

— О, Андреа, — сказал он, широко раскинув руки, словно готовясь обнять целую новую жизнь. — Почему ты не выставила это на продажу? Ты бы заработала целое состояние.

— Ты знаешь почему, — ответила она. — Это слишком опасно.

Торрес снова рассмеялся.

— Тогда просто продавай его богатым людям, которые хотят снова стать молодыми, и бери за него кучу денег, — сказал он. Он задумчиво подпер рукой подбородок. — Да, мне нравится эта идея. Так я и сделаю. — В его глазах снова появился холодный, голодный блеск. — Только представь, сколько денег я заработаю.

Он снова протянул руки и полюбовался ими.

— Как долго длится эффект?

— Около двенадцати часов, — ответила Джессика. — Тогда ты снова станешь самим собой.

— Я и есть тот, кто я есть, — крикнул он ей, опираясь на перила, окружавшие возвышение. — Я никогда не вернусь к прежнему.

Он поднял колбу, словно это был его ребенок, которого нужно любить и оберегать, и Алекс почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Джессика говорила, что формула снижает самоконтроль человека, но Торрес разошелся не на шутку.

— Тогда тебе понадобится еще, — сказала Джессика. — Гораздо больше.

Лицо Торреса ожесточилось, и на смену воодушевлению пришла ярость.