Страница 58 из 101
— Вот ты где, — рявкнула Сорша, прежде чем Алекс успел ответить. Она, казалось, собиралась отчитать его, но, увидев доктора Тейлора, передумала. — Объяснись, — выдавила она, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.
— Доктор Харлан Тейлор, — сказал он, указывая на Соршу. — Это мисс Сорша Кинкейд, чародейка и консультант ФБР. Эти двое, — он указал на Редхорна и Мендес — агенты Бюро. Мисс Кинкейд, это доктор Тейлор, руководитель отдела исследований и разработок в этом учреждении.
На лице Харлана отразилось удивление, но он быстро пришел в себя и протянул руку.
— Очень рад, мисс Кинкейд, — сказал он.
Сорша едва не отдёрнула руку, но, похоже, вспомнила, на кого на самом деле злится. После долгой паузы она пожала мужчине руку.
— Итак, — сказала она, поворачиваясь к Алексу, — зачем я здесь?
— Примерно год назад здесь работал доктор Бёрнхэм, — объяснил Алекс.
Глаза Сорши опасно сузились.
— Я знаю, — процедила она сквозь зубы.
— Да, но вы не знаете, над чем он работал в последние дни перед выходом на пенсию.
— Какое это имеет значение?
Алекс указал на Харлана.
— Доктор Тейлор показал мне любимый проект доктора Бёрнхэма, — сказал он. — Это было очень познавательно.
Сорша перевела взгляд на Харлана и приподняла одну бровь.
— Э-э, — запнулся он, — я не совсем понимаю, о чём говорит мистер Локерби. Эксперименты доктора Бёрнхэма с полимерами провалились.
Чародейка снова посмотрела на Алекса, и тот широко улыбнулся.
— Поверьте мне, док, — сказал он Харлану, — мисс Кинкейд будет очень заинтересована в том, над чем работал доктор Бёрнхэм.
Харлан пожал плечами и указал на дверь в дальнем конце комнаты.
— Как скажете. Это прямо там.
— Зачем — и пошел вперед, но Алекс не последовал за ним. Внезапно он понял, что не может пошевелиться.
— Кажется, тебе доставляет извращенное удовольствие меня раздражать, Алекс, — процедила Сорша. Она встала перед ним, и он увидел, что ее бледно-голубые глаза буквально светятся. — Если ты тратишь мое время, то, уверяю тебя, я с превеликим удовольствием заставлю тебя поплатиться за свое поведение.
Она взмахнула рукой, и ее глаза перестали светиться. Через мгновение Алекс, задыхаясь, шагнул вперед. Он и не подозревал, что магия, которой она его одарила, перекрыла ему доступ воздуха. Сорша уже однажды проделывала с ним такое, и он вздрогнул от воспоминаний.
Сорша прошла мимо него, а Алекс сделал несколько глубоких вдохов. Мимо него с насмешливым видом прошел Редхорн, за ним, Мендес, которая не обратила на него внимания. Убедившись, что его сердце бьется в обычном ритме, а лицо не пылает, Алекс прошел через двустворчатую дверь в большой рабочий кабинет.
Харлан попросил своих людей освободить место в центре комнаты и поставил там металлический поднос на лабораторный табурет. К нагревательному элементу на дне подноса был подведен толстый электрический провод, а второй провод соединялся с металлической пластиной, которую удерживала проволочная подставка.
— Мне осталось только добавить Воду Генезиса, — сказал Харлан, беря тяжелую банку с розоватой жидкостью. Он наклонил ее и вылил немного жидкости на дно подноса, а остальное отставил в сторону.
— Что это? — пробормотала Сорша слева от него.
— Просто смотри, — прошептал Алекс в ответ.
Харлан включил нагревательный элемент, и через мгновение жидкость в подносе начала испаряться. Он рассказал, что доктор Бёрнхэм пытался создать полимеры, которым можно было бы придавать нужную форму с помощью электричества, и подробно описал химические реакции, от которых у Алекса разболелась голова.
Как только над подносом, на котором была подвешена металлическая пластина, образовался устойчивый поток пара, Харлан подсоединил к ней провод. Почти сразу же из крошечных отверстий в металлической пластине начали просачиваться длинные тонкие нити чего-то. Они были похожи на длинные женские волосы, развевающиеся на невидимом ветру.
Алекс наклонился к Сорше.
— Знакомо, да? — прошептал он.
Она ахнула, вспомнив, как эти туманные нити выглядели в окусе Алекса.
— Думаю, теперь мы знаем, что доктор Бёрнхэм создавал для военно-морского флота, — продолжил Алекс. — Генератор дымовой завесы.
Сорша постаралась не показать, что впечатлена.
— Значит ли это, что ты сможешь его найти? — спросила она, холодно глядя на него.
— Думаю, да, — ответил он. — Пока мы с разговариваем, Игги работает над модификацией моей руны поиска.
— Это очень хорошая новость.
Алекс пожал плечами и повернулся к Харлану.
— Ладно, док, можешь выключать.
— Лучше отойдите все подальше, — сказал доктор Тейлор, берясь за вилку, от которой работала металлическая пластина.
— Почему? — спросила Сорша, когда они с Алексом сделали два шага назад.
— Это плохая новость, — сказал Алекс.
Прежде чем Сорша успела спросить, что он имеет в виду, замысловатые пряди, похожие на волосы, вспыхнули, превратившись в настоящий огненный шар. На этот раз Алекс был готов к такому развитию событий, но всё равно вздрогнул. Агент Редхорн справа от него прикрыл лицо рукой, а агент Мендес споткнулась и упала на спину.
Единственной, кто не пошевелился, была Сорша. Она подняла руки ладонями вверх, а затем начала сжимать пальцы, начиная с мизинца и двигаясь к большому. Пламя затрепетало и погасло, оставив после себя лишь обугленные остатки эксперимента.
Она повернулась к Алексу, тряся руками, как будто они горели.
— Что это было? — спросила она.
— Соединение нестабильно, — вмешался Харлан. — Как только я отключил электрический ток, оно воспламенилось.
Сорша на мгновение задумалась над этой информацией, а затем схватила Алекса за руку удивительно сильной хваткой и оттащила его в сторону.
— Он говорит, что если отключить пропавшую машину Бёрнхэма, то туман...
— Сгорит, — кивнул Алекс — да. Готов поспорить, именно поэтому тот, кто его включил, до сих пор его не выключил.
Сорша снисходительно посмотрела на него.
— Если тот, кто украл устройство Бёрнхэма, знал о горящем тумане, зачем ему вообще было его включать?
— Не думаю, что он знал об этом, когда включал его, — сказал Алекс. — Помните, что пропали и записные книжки Бёрнхэма. Возможно, вор включил устройство, чтобы убедиться, что оно работает, а потом, пока оно разогревалось, просматривал записные книжки. К тому времени, когда он понял свою ошибку, было уже слишком поздно.