Длинная цепь

Алекс обернулся и увидел, что сам Бартон входит в кабинет через дверь в дальнем конце комнаты в сопровождении Адама Дункана, начальника службы безопасности. Бартон обратился к Алексу, когда Дункан не смог выяснить, кто нацарапал угрожающие послания на стенах на этажах резиденции прямо под тем местом, где они сейчас стояли. Граффити были адресованы новому бухгалтеру Бартона, Томасу Уитли. Как и всем ключевым сотрудникам Бартона, Уитли выделили апартаменты в этом здании. Уитли стал мишенью из-за того, что был темнокожим.

Похоже, кто-то не хотел, чтобы в их районе поселилась темнокожая семья. Такая реакция была нередкой, но Бартона это не смущало. Он нанял лучшего бухгалтера, какого только смог найти, и внешность этого человека его совершенно не волновала.

— Надеюсь, ты что-нибудь для меня нашел, Локерби, — продолжил Бартон, подходя к Алексу. — Сегодня утром нашли еще одно послание, и если вы с Дунканом, — он махнул рукой через плечо в сторону начальника службы безопасности, — не поймаете этого парня в ближайшее время, я вас обоих уволю.

Алекс натянул свою самую ободряющую улыбку, достал из кармана запечатанный конверт и протянул его Бартону.

— Не волнуйтесь, мистер Бартон, — сказал он. — Здесь есть ответы на все ваши вопросы.

На лице чародея отразилось недоверие, но он всё равно потянулся за конвертом. Не дав ему взять конверт, Алекс убрал его и снова повернулся к фотографии блондинки.

— Так кто же это? — спросил он, как будто Бартон не злился из-за того, что ему не дали конверт. — Она кажется мне знакомой, как будто я её знаю.

— Это Дженни Ливитт, — объяснил Бартон, уперев руки в бока и пристально глядя на Алекса. — Когда-то она была звездой Бродвея. Она была желанной добычей для всех.

— Как же вы её упустили? — спросил Алекс, сдерживая ухмылку. Он ожидал, что Бартон разозлится, но вместо этого на лице чародея появилось задумчивое выражение.

— Не то чтобы я не пытался, — сказал он. — Она ушла со сцены и вышла замуж за какого-то богача. Его семья была из старых денег. Это было ещё в те времена, когда я не был так успешен, как сейчас.

— Что с ней случилось?

Бартон пожал плечами.

— Она много лет работала моделью, снималась для обложек журналов и так далее, но сейчас она этим не занимается. Ее муж занялся политикой и много времени проводит за границей. — Он глубоко вздохнул и повернулся к Алексу, вернув себе деловой тон. — А теперь, если не возражаешь, — он протянул руку и выхватил конверт из рук Алекса, — давай посмотрим, что ты мне принес.

Он подошел к своему огромному письменному столу и достал из-под стопки корреспонденции серебряный нож для разрезания бумаги. Ловким движением он вскрыл конверт и достал сложенный лист бумаги.

— Если это шутка, то мне не смешно, — сказал он, развернув совершенно чистый лист. Он бросил его на стол и посмотрел на Алекса, ожидая объяснений.

— Это не шутка, — сказал Алекс, подходя к столу. — Вот так ваш вандал оставляет свои послания. — Он достал свою красную книгу рун и открыл ее на последней странице, где была нарисована довольно сложная руна. Она состояла из пяти узлов и двух колец символов, одно из которых было внутри, а другое, снаружи. В центре был символ, который всегда напоминал Алексу о Стоунхендже. — Это руна исцеления, — сказал Алекс, вырывая страницу из книги.

— Бумага что, больна? — спросил Бартон, все еще не в настроении шутить.

— Это не то исцеление, — объяснил Алекс. — Эта руна ускоряет процесс высыхания. Исторически ее использовали художники, чтобы высушить краску, и переплетчики, чтобы высушить клей.

— Какое отношение это имеет к чистому листу бумаги? — спросил Дункан, впервые за все время заговорив. Он был высоким и грузным мужчиной, но говорил мягким голосом, который не вязался с его внешностью.

Алекс лизнул обратную сторону листа с руной и приклеил его к чистому листу.

— Вот, — сказал он, поднеся к ней зажжённый кончик сигареты. Бумага с рунами исчезла в облаке дыма, а руна осталась висеть в воздухе. Сначала она медленно пульсировала лазурным светом, потом всё быстрее и быстрее, пока наконец не лопнула, как воздушный шарик, и не исчезла.

Все взгляды устремились на бумагу, на которой очень медленно начали проступать два слова.

— Секретные чернила.

— Что за дьявольщина, секретные чернила? — спросил Бартон. Он посмотрел на Дункана, но начальник службы безопасности лишь пожал плечами.

— Они бывают разные, — объяснил Алекс. — Самые распространённые, исчезающие. Вы пишете сообщение, и со временем оно бледнеет и исчезает. Такие чернила используют правительства и организации с высоким уровнем секретности, чтобы их сообщения не попали в чужие руки.

— А есть такие, которые сначала становятся невидимыми, а потом проявляются? — спросил Дункан.

Алекс постучал себя по носу.

— Есть и такие.

— Значит, тот, кто это делает, пишет свои сообщения за несколько часов до того, как их кто-то найдёт, — сказал Бартон, комкая бумагу в руке.

— Я бы сказал, за двенадцать часов, — ответил Алекс. — Вот почему никто не видел, как кто-то пишет эти сообщения.

— Неплохо, — сказал Бартон, хотя всё ещё был недоволен. — Так вы выяснили, кто из моих сотрудников этим занимается?

Алекс достал из кармана второй конверт и протянул его Бартону.

— Если этот конверт пустой, Локерби, тебе лучше научиться бегать быстрее молнии, — сказал он, разрезая его серебряным ножом для бумаги. — Кто такой Фредрик Паттерсон? — спросил он, прочитав содержимое.

— Здесь нет никого с таким именем, — услужливо подсказал Дункан.

— Забавная история, — сказал Алекс Бартону. — Я поговорил со всеми, кто работает на этаже Томаса Уитли, и хотя некоторые из них не в восторге от того, что он там живет, никто из них не был настолько зол, чтобы ему угрожать. Я начал подозревать, что сообщения мог оставлять кто-то другой.

— Фредрик Паттерсон? — спросил Дункан.

— Его имя фигурирует в журнале посетителей за день до того, как были обнаружены все угрозы, — сказал Алекс.

— Это может быть совпадением, — сказал Бартон.

— Я тоже так думал, — сказал Алекс, и его улыбка стала шире. — Но поскольку он был единственным постоянным посетителем, я решил проверить его.

Алекс сделал паузу, чтобы усилить эффект.

— И что ты выяснил? — наконец прорычал Бартон.