Часовщик 5

Сначала мастер нарисовал на доске руну тепла. Рисовал долго, тщательно и, безусловно, красиво. Хотя, на мой взгляд, последнее было излишним. Ну не нужны были все эти узорчики, которые сильно усложняли руну, делая её красивее.

После этого Давид Леонидович начал объяснять предназначение руны. Объяснял с точки зрения физики. Руна, по сути, переводит магическую энергию в тепловую. Суть-то вроде проста. По словам мастера, та энергия, что мы вкладываем в руну, ничем не отличается от электричества. Этот узор заставляет энергию превратиться в тепло. Если бы я слушал его объяснение, не зная самой руны, боюсь, ничего бы не понял. Судя по лицам учеников, они тоже мало что поняли.

С гудящей головой я отправился на следующие уроки, а после занятий меня вызвала к себе Софья Леонидовна.

— Максим, — поприветствовала она, — садись, — женщина указала мне на стул, — я наблюдала за тобой на занятии по рунам. Судя по всему, ты был весьма недоволен?

В этот момент в дверь постучали. Вошёл бодрый и весьма довольный жизнью Колычев.

— Софья, — он улыбнулся женщине, после чего, кивнув мне, сел рядом, — я успел?

— Да. Максим только зашёл.

Я задумчиво посмотрел на Матвея Фёдоровича. Не ожидал увидеть его здесь. Даже стало интересно, зачем нас одновременно пригласили.

— Как прошло занятие у Давида? — Колычев повернулся ко мне.

— Скукота смертная, — признался я.

— Не сомневался. Он преподавал ещё в то время, когда я сам ходил в эту школу. И в то время я засыпал на его занятиях, — мастер повернулся к фон Штерн, — давно бы поменяла его!

— Ничего, его занятия полезны. Если ты освоил руну под его приглядом, остальное тебе будет гораздо легче даваться, — ответила она с лёгкой улыбкой, — так что скажешь, Максим?

— Очень скучно, и сама методика его какая-то дикость, — проворчал я, вспомнив занятие.

— Поясни, — Софья Леонидовна пристально смотрела на меня.

— Суть задания — выучить руну в мельчайших подробностях, понимая лишь общее предназначение — перевод магической энергии в тепловую. Но как происходит сам процесс? Какие части руны отвечают за него? Можно ли масштабировать руну? Увеличить температуру или уменьшить, увеличить площадь? Добавить выключатель… Просто тупая зубрёжка рисунка без истинного понимания, — я покачал головой, — как руны вообще работают у подобных мастеров⁈

— Удивлю тебя, — усмехнулся в ответ на мою речь Колычев, — но руны работают. Даже у учеников. Выучить узор и понимать, что в итоге должно получиться, вполне достаточно. Думаю, ты это и сам знаешь, — он дождался моего кивка и продолжил:

— Да, ты прав, такие руны получаются недолговечными. Нет глубины понимания. Но для одноразового артефакта вполне достаточно.

В этом мастер был прав. Достаточно знать, что ты хочешь получить, и правильно изобразить руну. Она будет работать. Качество и долговечность, конечно, отвратительные, но сути это не меняет. Зато дёшево и быстро. Речь же идёт не о мастерах, посвятивших всю свою жизнь пониманию рун, а о школьниках, которых по всей стране десятки тысяч человек.

— Вы правы… но даже в этом случае то, как рассказывает Давид Леонидович, просто вгоняет в сон.

— Он это специально, — вступила в разговор фон Штерн.

— Да? — Я удивлённо посмотрел на учительницу, пытаясь понять, в чём тут кроется подвох. Зачем подобным образом учить? — И в чём смысл?

— Подумай, ты же вроде неглупый парень, — усмехнулась женщина.

— Хорошо, — я принялся размышлять вслух, — нас заставляют заучить сложный рисунок, ничего толком не объясняя. Давая самый минимум. С такими данными, чтобы руна заработала, рисунок должен быть идеальным. Это развивает внимательность. Слабое понимание не прощает ошибок при начертании руны. Точность и ещё раз точность в данном случае помогут, и руна заработает. Подобная подача материала прививает усидчивость и тщательность работы, а также показывает, что рунология непростая наука, и, если ты хочешь добиться результата, требуется много работать. Если весь материал подаётся таким образом, к концу года мечтать работать рунологами будут лишь самые упёртые. Такими, думаю, будут всего два-три человека из нашего класса. Остальные предпочтут работать на фабрике, где можно заучить простейшую руну и накладывать её десятками в день, не напрягая мозг.

— Примерно так, — в голосе фон Штерн прозвучало уважение.

— Этот метод хорош, если государству не нужны настоящие рунологи, — я недовольно поджал губы.

— Сильные мастера пробьются, — Софья не разделяла моего недовольства, — остальные не стоят наших усилий. Да и на фабриках нужны люди. Если каждый возомнит себя великим мастером, кто будет работать?

— Если все уйдут в мастера, наша империя отстанет в развитии магической науки от остального мира, — возразил я.

— Умён! — сделала неожиданное заключение Софья Леонидовна. — Ты прав. Систему надо менять. Мы, действительно, уже начинаем отставать от остального мира. Населения и талантов у нас много, но путь наверх очень сложен и тернист.

— Так, а от меня вы чего хотите? — Я чувствовал, что мне отвели какую-то роль в этом деле. Не могу сказать, что был доволен данным фактом. Жить-то когда? У меня и так катастрофически не хватает времени ни на что!

— Через две недели придёт очередь Матвея Фёдоровича объяснять защитную руну. Я хочу, чтобы ты подготовил лекцию сам. Изложи своё видение и приходи со своим мастером, обсудим урок, — фон Штерн сверлила меня взглядом, ожидая ответа.

— Благодарю за предложение, — задумчиво протянул я, — но… мне-то какая от этого выгода? Я вроде ученик школы и даже не мастер. Зачем мне тратить своё время?

Фон Штерн хищно улыбнулась. Похоже, я вступил в её любимую область переговоров под названием «торг».

— Получить статус преподавателя в шестнадцать лет? — приподняла она одну бровь с таким лицом, будто удивлена моим отказом. Мне тут честь оказали, а я нос ворочу!

— И зачем мне этот статус нужен? — безразлично поинтересовался я.

— Ты же граф? Должен служить.

— Я служу. Приписан к армии, — поделился я.

— Хорошо, — она хлопнула рукой по столу, — дам тебе право выбрать двух учеников и взять их к себе на работу!

Любопытное предложение. Насколько я знаю, к концу обучения почти все ученики находят себе место, а лучших вообще разбирают заранее.

— И что, много свободных осталось? — произнёс я недоверчиво.

— Около пятнадцати человек не определилось из «Б» и «В» класса.