Страница 8 из 282
В сравнении с открытым озером у подножья утеса было довольно сухо, а скалы прикрывали от ветра, однако в их тени сделалось гораздо холодней, и Чистик поневоле вспомнил, что его новая летняя рубашка, надетая для поездки в Лимну, промокла до нитки, как и свободные, мешковатые брюки, а юфтевые башмаки с высоким верхом полны воды.
Узкий фиорд, в который свернула лодка, становился все уже и уже. Мокрые черные скалы слева и справа возвышались над топом мачты кубитах в пятидесяти, а то и больше, там и сям с обрыва струились, с шумным плеском падали в тихое озеро порожденные ливнем серебристые ручейки. Вскоре утесы сомкнулись над головой. Окованный железом эзельгофт мачты заскрежетал о камень.
— Пройдет, пройдет, – безмятежно заверила Синель старого рыбака. – Впереди свод становится выше.
— Я б, сударыня, знаешь ли, снова грот поднял, – едва ли не с тем же спокойствием заметил старик. – Ему бы просохнуть, а то зарифленный, он же ж тово.. сопреет, моргнуть не успеешь.
Однако Синель не удостоила его вниманием. Тогда Чистик кивнул в сторону паруса и встал к фалу вместе с авгуром: уж очень ему не терпелось взяться за дело – все равно за какое, лишь бы согреться.
Орев вскочил на планширь, огляделся, взъерошил намокшие перья.
— Птичка.. пр-ромок!
Похоже, плавание близилось к концу: теперь лодка шла мимо металлических, крашенных белым цистерн впечатляющей величины.
— Священное Окно! Быть не может!.. Окно и алтарь, прямо здесь! Глядите!
Голос авгура дрогнул от радости, а руки отпустили фал. Пинок Чистика отправил его на дно лодки.
— Сударыня, ежели дальше идти этой узостью, надо бы весла на воду.
— За рулем смотри. Разворачивайся к Окну бортом, – велела Синель и повернулась к авгуру. – Ты! Нож с собой?
Авгур с несчастным видом покачал головой.
— Ладно, твоя сабля тоже сойдет, – вновь повернувшись к Чистику, объявила Синель. – Жертвы богам приносить умеешь?
— Видеть, как это делается, конечно, видел, о Влагоносица. Кстати, у меня нож засапожный есть. Может, он подойдет даже лучше, только.. только это ж птица, – подобно Реморе, решившись на отчаянный риск, добавил Чистик, – а птицы тебе вроде бы не по сердцу.
— Что? Птица?
Синель сплюнула за борт.
Плетеный веревочный кранец глухо заскрежетал о камень, и лодка остановилась в кубите от края созданного самой природой причала, служившего основанием для цистерн и Окна.
— Швартуйся, – велела Синель авгуру. – И ты помогай! Да нет, идиот, корму крепи! Носом займется он.
Чистик закрепил фал и прыгнул на каменный выступ вроде причальной стенки. Мокрая скала оказалась настолько скользкой, что он едва не упал, а разглядеть в полутьме грота громадное железное кольцо под ногами сумел лишь после того, как наступил на него.
Авгур, отыскавший второе кольцо куда раньше, выпрямился во весь рост.
— Я же.. я же авгур, о Беспощадная Сцилла! Авгур, приносивший жертвы тебе и всем Девятерым множество раз. Я буду счастлив, о Беспощадная Сцилла.. только понадобится его нож..
— Птичка.. сквер-рный! Негодный! Др-рянь! Боги р-разгневаются! – прокаркал Орев и хлопнул поврежденным крылом, словно прикидывая, далеко ли сумеет улететь.
Синель, ловко вскочив на мокрый камень, поманила за собой пальцем старого рыбака.
— Ты. Поди сюда.
— Так я же ж должон..
— «Должон» ты делать что велено, не то велю моему громиле прикончить тебя на месте.
Вновь выхватив из-за пояса иглострел, Чистик едва не вздохнул от облегчения: великое все же дело – возвращение на знакомую почву!
— Сцилла! – ахнул авгур. – Человеческое существо?! Неужели..
Синель в ярости развернулась к нему.
— А ты что делаешь на моей лодке? Кем послан?
— Р-резать – нет! Сквер-рно! – заверил ее Орев.
Авгур с трудом перевел дух.
— Я – п-протонотарий Его Высокопреосвященства, – заговорил он, оправляя промокшие ризы, словно только что заметил, сколь жалко выглядит. – Й-его В-высокопре.. преосвященство поручил мне р-разыскать н-некую юную ж-ж-женщину..
Чистик направил на него иглострел.
— Т-тебя. Высокую, красноволосую и так далее. Но я даже не п-подозревал, что это ты, о Беспощадная Сцилла! И й-его ин-нтерес, – в отчаянии, нервно дернув кадыком, добавил авгур, – в‐всецело дружеский. Й-его В-высокопреосвященство..
— Ну что ж, тебя следует поздравить с успехом, патера.
Голос Синели звучал ровно, едва ли не любезно, однако привычка надолго замирать в позах, которых не сумел бы сохранить долее пары секунд ни один из обычных людей, не на шутку пугала – вот и сейчас единственными живыми частями ее роскошного, цветущего тела казались сверкающие глаза да повернутая к авгуру голова.
— Поручение ты исполнил безукоризненно. Быть может, даже узнал прежнюю обитательницу, а? Насколько я понимаю, эту женщину тебе описали, – пояснила она, коснувшись собственной груди.
Авгур мелко, истово закивал.
— Да, о Беспощадная Сцилла. Пламенно-красные волосы.. и мастерски управляется с ножом, и.. и..
Синель закатила глаза под лоб так, что на виду остались одни лишь белки.
— «Твое Высокопреосвященство».. да, таким же образом к нему обращался и Шелк. «Ты присутствовал на церемонии в честь завершения моего обучения, Твое Высокопреосвященство»..
— Он пожелал, чтоб я заверил ее в нашем.. то есть Капитула.. безоговорочном повиновении, – зачастил авгур. – Чтоб предложил совет и поддержку и изъявил нашу верность.. Полученные Й-его Высокопреосвященством д-донесения гласили, что.. что ты отбыла сюда, к озеру, вместе с патерой Шелком. Его Высокопреосвященство – чиноначальник патеры Шелка, и он.. я.. мы.. прими же, о Беспощадная Сцилла, заверения в нашей немеркнущей преданности!..
— Кому? Киприде?
На этот раз в голосе Синели прозвучали такие нотки, что вопрос ее остался без ответа: лишившийся дара речи авгур лишь молча таращился на нее.
— Др-рянь человек.. сквер-рный! – с чувством провозгласил Орев. – Р-резать?
— Авгура? Вот этого мне в голову не приходило, однако..
Старый рыбак, звучно отхаркнувшись, сплюнул в воду.
— Ежели ты, сударыня, вправду есть сама Сцилла-Испепелительница, хочу я тебе сказать кое-что, – заговорил он, утерев тыльной стороной ладони седые усы.
— Да, я – Сцилла. Только живее. С жертвой медлить нельзя: еще немного, и будет поздно: вскоре сюда явится мой раб.