Эпифания Длинного Солнца

Шелк, повернувшись к ней, подал ей руку.

— Встать можешь?

— Не знаю, патера. Как раз.. как раз перед твоим возвращением собиралась попробовать. А где же все?

Стиснувшие ладонь Шелка пальцы оказались много жестче, тверже человеческой плоти. Тянуть пришлось изо всех сил, разбередив полузажившие раны, оставленные клювом белоглавого.

Довольно уверенно встав, майтера Мрамор немедля принялась отряхивать от пыли длинную черную юбку.

— Благодарю, патера, – пробормотала она. – Неужели тебе пришлось.. Благодарю, благодарю тебя от всего сердца.

Шелк перевел дух.

— Боюсь, ты считаешь, что я нарушил приличия.. но тут следует объяснить: войти в киновию, дабы принести тебе облачение, позволил мне сам Его Высокомудрие Пролокутор. Да-да, Его Высокомудрие здесь – полагаю, в обители.

Покончив с объяснениями, Шелк сделал паузу, подождал ответа, однако майтера Мрамор не проронила ни слова.

— Пожалуй, тебе не стоит оставаться под солнцем.

Майтера Мрамор тяжко оперлась на его локоть, и Шелк повел ее под арку калитки, в сад, к привычной скамье под сенью увитой виноградом беседки.

— Я должна тебе кое о чем рассказать, – непривычным, не слишком похожим на собственный голосом заговорила она. – Признаться в том, в чем должна была признаться давным-давно.

— Да, – кивнул Шелк, – мне тоже следовало давным-давно кое-что рассказать тебе, майтера, и, кроме того, я должен сообщить тебе нечто новое.. только, будь добра, позволь мне начать первым. Думаю, так будет лучше.

Казалось, майтера Мрамор его не слышит.

— Некогда я родила дитя, патера. Мальчика, сына. Случилось это.. о, очень, очень давно.

— То есть сконструировала дитя? Вдвоем с мужем?

Майтера Мрамор отрицательно покачала головой.

— Нет, патера, родила – родила с болью и кровью. Величайшая Эхидна ослепила меня, лишив дара видеть богов, но этого оказалось мало. Посему мне пришлось пройти через страдания.. да и ему, злосчастному крохе, не сомневаюсь, тоже, хотя он-то не совершил ничего дурного. Оба мы едва не погибли.

Онемевший от изумления, Шелк, не мигая, уставился в ее гладкое металлическое лицо.

— И вот теперь у нас, наверху, кто-то умер.. только не помню, кто. Ничего, еще минута, и вспомнится. А прошлой ночью мне снились змеи – змеи, а я их не переношу. Наверное, если рассказать тебе обо всем немедля, сон этот больше не повторится.

— Надеюсь, не повторится, майтера. Постарайся, если сумеешь, думать о чем-то другом, – посоветовал Шелк.

— Разрешение от.. от бремени оказалось нелегким. К тому времени мне уж сравнялось сорок, а рожать еще ни разу не доводилось. Старшей у нас тогда была майтера Бетель.. замечательная женщина, только такая толстая – одна из тех, кто, даже постясь, не теряет в весе. Да, уставала она во время постов ужасно, но нисколечко не худела.

Все сильней убеждаясь, что майтера Мрамор вновь одержима, причем он точно знает, кем именно, Шелк закивал.

— Мы сделали вид, будто я тоже толстею. Она завела обычай поддразнивать меня на сей счет, и наши сестры ей верили. До того я была совсем худенькой, хрупкой..

— Я бы отнес тебя на руках, майтера, если б сумел, – пристально наблюдая за ее реакцией, заговорил Шелк, – но знаю: поднять тебя мне не по силам.

Майтера Мрамор пропустила замечание мимо ушей.

— Горстка недоброжелателей принялась сплетничать, но этим все и ограничилось. А затем пришел срок, и.. Боли были ужасные. Майтера договорилась о присмотре за мной с одной женщиной из Орильи. Отнюдь не добропорядочной, но, по словам майтеры, в минуту нужды куда надежнее многих добропорядочных. Она меня успокоила, сказала, что рожать детей ей доводится часто, вымыла руки, вымыла меня, объяснила, что делать, но он.. мой сын.. никак не желал выходить. Не желал выходить в сей мир, хотя я тужилась, тужилась, пока не устала настолько, что подумала, будто вот-вот распрощаюсь с жизнью.

Рука сибиллы (только сейчас, приглядевшись, Шелк узнал в ней один из протезов майтеры Розы) коснулась его руки. Надеясь ободрить майтеру Мрамор, Шелк стиснул ее ладонь что было сил.

— Тогда она взрезала меня ножом – кухонным, окунув его в крутой кипяток, и все вокруг залило кровью.. ужасное, ужасное зрелище! Пришедший доктор снова разрезал меня, и.. вот он, весь в моей крови и слизи. Мой сын. Всем хотелось, чтоб я же его и вынянчила, но я отказалась. Я уже знала, что она, Эхидна-Змееносица, ослепила меня за содеянное, запретила мне видеть богов, но подумала: если не вскармливать, не нянчить его, она, возможно, смягчится, позволит когда-нибудь узреть ее, однако.. Однако Эхидна так и не смиловалась надо мной.

— Тебе вовсе ни к чему рассказывать мне обо всем этом, майтера, – заметил Шелк.

— Еще меня попросили дать ему имя. Я и дала. Пообещали подыскать бездетную семью, желающую обзавестись потомством, которая примет его и вырастит так, что он вовек не узнает правды, но он обо всем узнал, хотя времени на это, должно быть, потратил немало. Недавно он разговаривал с Мрамор, велел сообщить мне, что купил наш мантейон, и непременно назвать его имя. Услышала я его имя и поняла.. поняла..

— Теперь-то все это пустяки, майтера, – мягко урезонил ее Шелк. – Воды с тех пор утекло великое множество, в городе мятежи, и.. словом, не стоит ни о чем волноваться. Тебе следует отдохнуть. Успокоиться.

— В этом-то и причина, – закончила майтера Мрамор. – Вот отчего мой сын, Кровушка, купил наш мантейон и устроил всю эту кутерьму.

Принесенный ветром дым горящей смоковницы защекотал ноздри так, что Шелк, не сдержавшись, чихнул.

— Да благословят тебя все бессмертные боги, патера.

Голос майтеры Мрамор вновь зазвучал по-прежнему.

— Благодарю, – отозвался Шелк, принимая предложенный ею носовой платок.

— Скажи, не мог бы ты принести мне воды? Холодной воды?

— Но ты же не можешь пить воду, майтера, – со всем возможным сочувствием возразил Шелк.

— Будь добр.. всего чашку холодной воды.

Шелк поспешил в обитель. В конце концов, сегодня иераксица: несомненно, ей захочется, чтоб он во имя Иеракса благословил для нее воду, а затем она окропит освященной водой гроб и углы спальни майтеры Розы, чтоб дух усопшей более не докучал ей.

В кухне, на табурете, некогда верно служившем патере Щуке во время трапез, сидела Кассава.

— Не лучше ли тебе лечь, дочь моя? – предложил Шелк. – Уверен, тебе сразу же станет легче. Вон там, в селларии, есть диван.

Старуха воззрилась на него, точно увидела призрак.

— Это же был иглострел, да? Я отдала тебе иглострел.. откуда он у меня мог взяться?