Страница 16 из 75
получите завтра в бухгалтерии. Без начисленных премий, естественно. Если Ковальский
все же подаст в суд, нам придется выплачивать ему компенсацию. Все, Юлия Сергеевна,
больше вас не задерживаю.
Делаю несколько вдохов, чтобы ярость немного утихла, и прояснилось в голове. Глядя на
шефа, прошу:
— Я могу поговорить с вами наедине? Недолго.
Он морщится, вздыхает, но все же кивает:
— Хорошо, пять минут, не больше.
Щербаков поднимается, мерзко ухмыляется мне в лицо и уходит. А я твердо заявляю:
— Все, что сообщил Дмитрий Павлович, неправда от первого до последнего слова. Я
удалила все, что просил Ковальский. И отдала для эфира верную версию. Мне неприятно
это говорить, но у нас с Дмитрием Павловичем конфликт, который тянется еще с
развода. Я надеялась на его профессиональные качества и понимание. Думала, он сможет
отделить рабочее от личного. Но происходит ровно наоборот. Уже не первый раз
Щербаков подставляет меня перед сотрудниками и гостями программ. Раньше это не
выходило на такой уровень, но теперь я вынуждена заявить о преследовании и оговоре.
А также о сознательном саботаже, с целью свалить вину на меня. Прошу провести
проверку и готова предоставить все материалы и доступы к моему компьютеру. Это
Щербаков, а я не я, вредит агентству, позволяя себе подобные выходки из личной
мести.
Что интересно, шеф выслушивает мой эмоциональный монолог до конца. Размышляет,
задумчиво постукивая пальцами по столу. И наконец сообщает, доверительно переходя на
«ты»:
— Юля, скажу так, я склонен тебе верить. Ты озвучила некоторые мои подозрения. Но
решение об увольнении я не отменю. Ковальский рвет и мечет и требует крови. Просто
выговор его не устроит. Ты знаешь уровень его связей, он вполне способен устроить
нам проблемы. Даже если ты ни при чем, нам все равно нужна жертва. Извини, ничего
личного. Я не могу допустить, чтобы агентство закрыли. И уволить Щербакова пока тоже
не могу. Он мне еще нужен. Если тебе будет легче, скажу, что его я тоже скоро уберу.
А пока… — разводит руками. — В качестве компенсации могу дать тебе нормальные
рекомендации. От Дмитрия ты их точно не дождешься. Это все, Юля.
Выхожу из кабинета шефа и медленно шагаю в свой отдел. Ярость уступила место апатии.
Вот так, Юля, ты пешка, которую легко заменить. Бывший все-таки выдавил меня отсюда.
И никак не греет, что он тоже скоро вылетит.
В какой-то прострации провожу следующие два дня. Заканчиваю дела, стараясь не
попадаться на глаза бывшему, чтобы не видеть его довольной рожи. Боюсь, не выдержу и
займусь рукоприкладством.
Получаю расчет, прилично меньше того, на который рассчитывала. Беру у шефа
рекомендацию. Хотя меня воротит встречаться с ним, но сейчас не время вставать в
позу. Я осталась без работы.
Дальше сижу дома, заедая апатию мороженым. Продолжаю рассылать резюме и изучать
вакансии. Два ответа мне все же прислали и пригласили на собеседование. Правда,
настроение это почти не поднимает.
Телефон сигналит сообщением. Надо же, опять бывшая свекровь. Черт, хотела наконец
отправить ее в черный список и забыла. Пусть ищет себе другую жертву для сцеживания
яда. И все же открываю текст.
«Видела сегодня в твоей передаче новую ведущую. Не в пример тебе, Юля. Из тебя-то
провинциалка так и прет. Даже жизнь с моим сыном этого не вытравила.»
Мрачно усмехаюсь, откладывая телефон. Свекровь пишет так, будто родиться в провинции
это преступление или грязная подробность, которую надо тщательно скрывать.
Самое смешное, что она тоже провинциалка. В свое время окрутила столичного парня.
Щербаков как-то случайно об этом обмолвился. Сама Жанна Валерьевна такую подробность
предпочла забыть.
А вообще мне ее жаль. Бедной женщине явно заняться нечем, раз она до сих пор мне
написывает. Мужа похоронила. Сын к ней почти не ездит. Внуков нет. Хотя в последнем
я не уверена. Не исключено, что у бывшего где-нибудь на стороне есть ребенок.
Неожиданно раздается звонок в дверь. Вздрагиваю и роняю ложку от мороженого. Кого это
принесло? Я сейчас не в том состоянии, чтобы принимать гостей. Слишком зла и не
готова следить за словами.
Смотрю в глазок и отшатываюсь. С той стороны Красильников! А ведь когда меня вызвали
к начальству, я даже на секунду подумала, не в нём ли причина? Вдруг он решил
отплатить за пощечину.
Но оказалось, не в нем. Что-то вокруг слишком много желающих испортить мне жизнь.
Какого черта они все ко мне прицепились?
Резко распахиваю дверь и зло уточняю:
— Чем обязана? Пришел позлорадствовать?