Монстры повсюду

Куган изучал серые бетонные башни и блокгаузы исправительного учреждения Гриссенберг, семидесятифутовую стену из красного кирпича, ограждавшую все это, и думал, каково это - пройти через стену. А может, прямо через ворота.

Его мысли снова вернулись к Фрэнки МакГрату: дьявол в темноте, бугимен, облизывающий белую плоть, ацтекский бог жертвоприношений с желтыми зубами, обломками костей и глазами, сверкающими белизной, как у упитанных личинок трупа, ярко-красными клоунскими волосами, с закрученной челкой и сбитыми местами так, что под ними был виден зияющий череп неандертальца. И всегда ухмыляется, ухмыляется, ухмыляется. Ублюдок скалится, как труп, - сказал однажды Шон Болланд в Оберне. - Ты заметил это? Как труп, который только что ожил. Конечно, это был МакГрат. Всегда сверкающий своими мертвенно-белыми зубами, губы оттянуты назад, так что видны серые десны и узкие вампирские клыки. Эта ухмылка всегда вызывала настороженное недоумение - какое кладбище разграбил старина Фрэнки МакГрат в поисках холодного ужина.

Конечности трудно вырвать из суставов, Куг, так что не морочь голову, просто возьми пилу и отрежь их.

Куган обнаружил, что ему внезапно стало очень не хватать воздуха, руки с железными пальцами сдавили его дыхательное горло.

У забора снова был Слоат... потом это был уже не Слоат, а Фрэнки МакГрат, ухмыляющийся, как фетишистский череп в хижине бокора[36], глаза огромные и канализационно-темные, как токсичные нефтяные пятна. Куган видел себя тонущим в них, словно мастодонт, которого засасывают чернильные глубины. Еще один порыв ветра заставил что-то вдалеке звенеть, как ветряной колокольчик, обвешанный белыми отполированными костями младенцев. Это было внезапное воспоминание о черной смерти, засевшее в нем до мозга костей.

Потом снова Слоат, просто Слоат.

- Кого он тебе показал? – спросил Чи-Чи. - Я не знаю, что это, Куг. Но он может загипнотизировать тебя как змея. От этого парня жди беды. Заставляет тебя видеть то, чего нет. Посылает сны и всякое дерьмо в твою голову. Он делал это со мной. Спроси об этом Луиса. Луис кое-что знает. Он тебе расскажет.

Если бы Чи-Чи сказал что-то подобное, когда они были в "Теплице", Куган бы рассмеялся. Чи-Чи действительно никого не боялся. Но Слоат так взвинтил его, заставил сейчас напрячься, как многих из них.

- В чем его фишка? Как он это делает?

Чи-Чи вытер пот с лица.

- Я не знаю, чувак. Зависит от того, кого ты спросишь. Некоторые из этих парней думают, что он ведьма, колдун или что-то в этом роде, - Чи-Чи покачал головой. - Я не заморачиваюсь по поводу этой ерунды. Но я знаю одну вещь. Те двенадцать, которых мы потеряли ночью... Слоат назвал их всех перед тем, как они исчезли. Указал на них и сказал, что они собираются в путешествие.

Куган просто сидел там, затягиваясь сигаретой, с белой кашицей внутри, понимая, что эта тюряга, в которой он оказался, не похожа ни на одну другую, которую он когда-либо знал.

Федеральное Исправительное Учреждение Гриссенберг было федеральной тюрьмой строгого режима, где содержались худшие из худших: наркоторговцы и заказные убийцы, психопаты и бандиты, солдаты мафии и серийные убийцы, террористы, расисты, душевнобольные и безжалостные хищники всех мыслимых мастей. Это была яма. Дарвинизм в его самом вырожденном виде: выживает не только сильнейший, но и самый грязный, подлый и бешеный. Свалка, где обитали татуированные монстры с мертвыми глазами, которые постоянно патрулировали двор в поисках слабаков для эксплуатации и жертв для мучений.

На вершине невысокого холма возвышался готический мавзолей, выкрашенный в серый цвет сумасшедший дом, окруженный высокими стенами из надгробий. За этими стенами на протяжении полумили в любом направлении не было ничего, кроме аккуратно подстриженных полей (если бы арестант сбежал, спрятаться ему было бы негде), а за ними - лишь на мили непроходимых темных лесов. В радиусе пяти миль не было даже города. В стенах тюрьмы находились здания тюремной промышленности, лазарет (известный как "Ферма трупов"), административное крыло, часовня и прямоугольник, образованный бетонными тюремными блоками, которые снаружи выглядели как унылые серые монолиты, а внутри - как сложенные ярусами обезьяньи клетки[37]. Внутри этого прямоугольника находился двор с твердым грунтовым покрытием, которое каждую весну превращалось в грязь. Круглый год его патрулировали охранники с настороженными глазами, которые с подозрением и часто с опаской наблюдали за старыми быками и за теми, кто считает каждый день до конца своего срока, но особенно за представителями банд: АБ (Арийское братство), Ямайские отряды, Мексиканская мафия, Черные округа Колумбия и различными байкерскими группировками, такими как "Ангелы ада", "Монголы" и "Вне закона".

Это был Гриссенберг.

Это была тюряга.

Еще три побега. Начальник тюрьмы Шинс не мог в это поверить. Он проработал в Федеральном бюро тюрем двадцать семь чертовых лет и за все это время видел всего три успешных побега, а теперь, всего за неделю, их произошло целых пять. Таким образом, за последний месяц их была уже дюжина.

И все началось в тот день, когда появился Эдди Слоат, - подумал он, сжимая руки в кулаки. - В тот день, когда эту блевотину привезли из ФИУ Терра Хаут.

Нет, нет, он не собирался туда ехать. Оставьте эти безумные мысли говнюкам за решеткой; он был выше всего этого. Он должен был быть выше всего этого.

ФБТ[38] прыгал вверх и вниз на его волосатой заднице, и он отплачивал ему тем же, прыгая на задницах, начиная с капитана Гетцеля, его лейтенантов, и заканчивая каждым чертовым надзирателем. И он говорил им всем одно и то же:

- Это неприемлемо, это, блядь, неслыханно, и лучше бы, блядь, разобраться с этим, иначе многие офицеры исправительных учреждений будут скоро жарить гамбургеры в "Микки, мать его, Ди"[39].

Гетцель попытался образумить его.

- Начальник... это странно... но Эдди Слоат продолжает предсказывать, кто это будет. Он называет их имена перед тем, как они пропадают. Он...

- Мне плевать на то, что говорит Слоат, придурок, - без обиняков заявил ему Шинс. - Эдди Слоат - гребаный псих. Ему место в психушке, но, как и любой другой дисфункциональный, разочарованный, чокнутый кусок дерьма в системе, его взвалили под мою ответственность. Я не хочу больше слышать ни слова об этой слюнявой, параноидальной, мозговыносящей луже мочи. Ты меня понял?

- Да, сэр, - сказал Гетцель, чувствуя, что его яйца сжимаются в тисках.