Страница 31 из 35
Глава 15. В которой я даю весточку самому дорогому человеку
— Тогда расскажите, что произошло между ударом машины и тем моментом, когда вы открыли глаза в Терновом Логе?
Я обхватила кружку обеими руками. Пальцы подрагивали, стало очень холодно, хотя вокруг было все нагрето солнцем и ярмарочными жаровнями.
— Почти ничего... Был гудок, тормоза, потом удар.
Мастер провел пальцем по внешнему кольцу, потом попросил положить два пальца на середину. Я коснулась холодного металла, и по нему прошла тонкая светлая линия.
— После удара был холод, боль? Вы слышали голоса, чувствовали прикосновения?
— Н-нет, наверное, нет, — неуверенно ответила. — Одно закончилось, другое началось. Просто в следующее мгновение уже лежала в чужой кровати.
Внутреннее кольцо дернулось и развернулось поперек внешнего. Мастер проследил за линией до самого края, затем попросил убрать пальцы.
— Вы помните прежнюю жизнь? Язык сразу здесь понимали?
— Да, сразу. И помню все старое: квартиру, работу, телефон… маму. Только про жизнь прежней Анны почти ничего не знаю.
— Подождите, — остановил Лорен. — То есть, это не сон?.. Анна и вправду из другого мира?
— Эта Анна — да, — заключил пожилой маг. — Сознание госпожи Олден действительно пришло из другого мира.
Пришлось поставить кружку на прилавок, пока не выронила, а Рейвен тут же взял меня за руку.
— То есть она говорила правду?.. Про железную телегу без лошадей, другую жизнь? И что… умерла?
— Да. Как именно произошел переход, я не установлю, след уже слишком слабый. Но его происхождение не местное.
Лорен провел ладонью по лицу и посмотрел на меня, потом немного отступил от прилавка. Рейвен выглядел донельзя растерянным, а мне на миг показалось, что они откажутся от всего теперь, раз я не совсем та Анна, которую они увидели изначально.
— Ты сказала нам все сразу, а мы решили, что приснилось, — глухо произнес старший. — Просто вызвали лекаря.
— Лорен…
— Блин, мы идиоты, — заключил Рейвен.
— Нет-нет, — я коснулась их плеч. — Если бы мне такое сказали, я бы, наверное, тоже подумала про сон или лекаря. Я не… Я не обижаюсь и не злюсь. Только не хочу, чтобы вы… уходили.
Принцы одновременно посмотрели на меня так недоуменно, что слова в горле застряли.
— А с чего мы должны?
— Мы же тебя любим.
Внутри стало щемяще-тепло, чуть грустно и счастливо. Я вообще не разбиралась в магии и не понимала, почему Истинность тоже перешла на меня, но и было ли это так важно? Если в итоге принцы хотели остаться рядом?
— Подождите, — вдруг поняла я. — Если вы можете определить, что я пришла оттуда, значит, туда можно вернуться? Нет, я не к тому, — увидев испуганные лица драконов, поспешила успокоить. — Мне надо только сказать маме, что со мной все хорошо.
Мастер перестал застегивать ремешок, помедлил, раздумывая.
— Остаточная связь иногда позволяет один раз направить короткий сон дорогому человеку. Но только один раз, после этого мы навсегда будете отрезаны от того мира.
— Маме. Других вариантов нет, отправляем маме, — выпалила я, сжав плечи драконов.
— Это безопасно для Анны? — тут же спросил Лорен, обнимая меня за талию.
— Она заснет здесь на несколько минут, потом возможны слабость, головная боль или тошнота. Но быстро пройдет, не переживайте.
Рейвен наклонился к столу и уперся ладонью в край, глядя на мага, который обещал такое нужное и такое невозможное.
— А ответ получить можно? Хотя бы понять, что мать услышала?
— Иногда приходит короткий отклик, — пожал плечами мастер. — Но ничего не обещаю.
Нам выделили маленькую комнатку в помещении для администрации ярмарки с парой стульев и столом. Виоланта осталась у прилавка с Кассианом и Мирель, принцы пошли со мной, за что я была им очень благодарна.
— Не говорите сложно и долго, — сказал мастер, разворачивая кольца. — Держите в памяти человека и главное, что хотите ему передать.
Рейвен провел ладонью по моим пальцам и переплел их со своими. Его рука оставалась теплой, пока металл на столе становился все холоднее. Лорен наклонился и поцеловал меня в лоб. После этого мастер попросил закрыть глаза, и я оказалась во тьме.
Я думала о маме, только о ней, приказывая себе не проваливаться в мысли о больнице, похоронах и всем, что наверняка случилось после моей смерти. Вспомнила ее кухню, клеенку с маленькими лимонами, старый чайник и банку сахара на подоконнике.
Шум ярмарки исчез, а под босыми ногами оказался знакомый линолеум. На мне были домашняя футболка и старые шорты, а не белая блуза с зеленым платьем.
Мама сидела за столом перед холодной кружкой чая. Волосы отросли у корней, лицо осунулось. У меня до боли защемило сердце. Я подошла ближе и опустилась перед ней.
— Мам. Это я. Пожалуйста, услышь меня.
Она вздрогнула. Рука медленно поднялась, пальцы коснулись моей щеки, и я прижалась к ладони обеими руками.
— Я жива. Вернуться не могу, но я жива в другом мире, понимаешь? У меня есть дом, работа и… и я влюбилась. И у меня много друзей.
Я обняла ее за талию и уткнулась лицом в колени, потому что слезы не останавливались.
— Это не из-за тебя и не из-за пакета. Я сама шагнула на дорогу за дурацким кабачком. Ты ничего не могла сделать, слышишь?
Мама гладила меня по волосам, а я продолжала говорить. По углам кухни уже сгущалась темнота, намекая на то, как мало осталось времени. Но я не могла позволить себе оставить маму с этой болью и виной.
— Здесь нет телефонов и машин, зато есть магия, два дракона, огромное хозяйство. Еще мы продаем соусы из ягод. И кабачков, представляешь?
Мама подняла мое заплаканное лицо обеими руками, губы зашевелились, и сначала я не услышала ни звука. Потом — тихий, хриплый голос.
— Я их выдрала. Все кусты к чертовой матери.
Я рассмеялась сквозь слезы и крепче взялась за ее запястья, не давая рукам исчезнуть раньше времени, стараясь запомнить его навсегда.
— Посади обратно. Ты не виновата, мам. Живи нормально, ладно? Я тоже буду.
Кухня уже исчезала. Я успела обнять ее еще раз, до боли в плечах, и прижаться щекой к знакомой кофте.
— Я тебя люблю. Со мной правда все хорошо.
— И я тебя люблю, Ань. Живи.
Пол ушел из-под ног, и последнее, что я чувствовала — тепло ее рук на моей спине.
За каменной стеной ярмарочная музыка стала тише. В старом саду росли яблони, на дорожках почти никого не было, поэтому я села на низкую ограду и закрыла лицо руками.